Большая проблема заключается в том, что делать все время хочется только свое. Когда на меня сваливается чужой видеоматериал или сценарный заказ, я с большим трудом подключаюсь к нему (если подключаюсь вообще), и это по сути означает, что из меня хреновый ремесленник — а мне то всегда казалось, что именно в этом я хороша. Ужасно страшно бывает думать о времени, именно в том смысле, который обычно смешон для настоящих взрослых — что вот сейчас я опять месяц или два буду делать что-то чужое, это так долго, а в моем возрасте Пушкин уже и тд и тп. Вся эта глупость, которая всегда имеет реальный смысл в твоей собственной голове.

Не попадаешь на новый драматургический конкурс, потому что пьесу писал к дедлайну, потому что она начиналась искренне, а закончилась мятым листом бумаги лишь бы скорее отправить, иначе потеряешь год, забудут и не заметят. Будет уже 25 лет, уже никаких восхищений молодостью таланта (а это ужасно льстило). На самом деле ведь так и не понимаешь ни как писать пьесы, ни как снимать фильмы. Просто все время куда-то мчишься — Ремарка, Любимовка, Артдокфест, а вдруг я больше ничего не сделаю, не сниму, не напишу. И больше всего хочется просто перестать думать об этом. Не торопиться. Потерять год (и не потерять его на самом деле).

Пьеса была и останется, наверно, в столе, как многое из того, что я написала — про мужчину, который каждый вечер смотрит ночную программу, в которой красивая девушка загадывает немудреные уравнения, а их никто никак не может отгадать. Он может — но у него никак не получается дозвониться в эфир. И какая-то жизнь происходит параллельно им обоим — и у него, и у нее, и у тех, кто дозванивается в студию, пока никто не может решить ебучее уравнение.

Дописав что-нибудь до конца я обычно понимаю, что в принципе слабо нуждаюсь в психоанализе — нужно просто внимательно перечитывать. Еще — что я видимо подсознательно скучаю по школьной математике (шучу)

В общем, как сказали на прошлой Любимовке — некоторые пьесы пишутся только для того, чтобы были написаны следующие. Это довольно понятно.

Два дня назад был довольно странный эпизод — мы выпивали у друга, и к нему пришла соседка, такая уже взрослая женщина, которая вдруг стала очень много говорить о том, что в жизни нет ничего случайного, буквально вот ни секунды просто так (имея в виду, конечно, Бога). Меня это дико злило по непонятной до конца причине, и в итоге я была объявлена холодным скептиком — что, в принципе, конечно, не совсем так. Вообще, пожалуй, я даже верю в некий путь и некую неслучайность всего — но скорее движимую твоей внутренней силой, чем Богом. Я верю, что если хочешь, то сможешь встать в любом случае — хотя, конечно, не так много видела, чтобы утверждать уверенно. Просто эти испытания чаще всего подкидывает совсем не Бог — за исключением болезни или смерти, эти испытания подкидываем мы себе сами. И справляться тоже только нам самим. В какой-то момент мне было ужасно обидно, и я даже чувствовала уверенное право обвинить всех вокруг в том, что происходит со мной — особенно за детство. Но оказалось, что можно просто перестать (пока еще все не разъебенил)

На сильном холоде обычно дико дрожишь, что мешает снимать, и на мосту Немцова я вывела простой способ — можно выдохнуть и просто сказать себе перестать дрожать. Как ни странно — это всегда срабатывает. Если только правда захочешь.