На Новый год Леоника подарила мне "Волшебника Земноморья", а Юра — "Вот идет человек", и я прочитала их друг за другом в пути, в основном с одного конца Москвы на другой, к девочкам, и еще немного по ночам, когда я не могла уснуть. И в этих вроде бы совершенно разных книгах я больше всего цеплялась к тому, что люди шли — у них, конечно, чаще всего были какие-то цели вроде убийства злого волшебника или спасения из военного плена — но было и так, что они шли без цели. В "Волшебнике Земноморья" есть целый персонаж (самый, конечно, мудрый), учитель главного героя, который просто все время идет и спит под дождем, хотя мог бы наколдовать себе укрытие. Молодой волшебник этого не выдерживает и уходит от него в школу волшебников — потому что сколько можно тупо ходить. И, конечно, будучи очень пылким, устраивает там всякого такого, о чем потом всю жизнь жалеет. Эта часть мне, конечно, особенно зашла.

И мне опять захотелось просто пойти — желание, которое то и дело возникает у меня уже много лет, еще до Разбежкиной и до всех ее рассказов о важности пути — в любую сторону, в любом направлении, не ограничивая себя датой возвращения, не отвечая тем, кому не хочется отвечать, даже может быть, исчезнув совсем. Но я бы бросила героев, которых нашла — Кира сказала мне в последний раз, что я ей приснилась — и это как всегда значило для меня, наверно, гораздо больше, чем для нее. Друзья бы поняли меня, родители — нет, но это не было бы для меня ограничением, а вот герои — да. Даже сейчас, исчезнув из их жизни на какое-то время по тупо техническим и финансовым причинам — у меня нет ни денег, ни жестких дисков — я чувствую себя виноватой и боюсь, что они начнут забывать меня так же быстро, как привыкли ко мне. С другой стороны — мне явно предстоит быть рядом с ними гораздо дольше, чем я ожидала. Это могут быть годы. Я должна научиться отделять свою жизнь от их жизни? Выходить и входить в их дом заново? Наверно, это очевидные для документалиста вещи, но я их не знаю — цирку я отдавала себя полностью, я жила им и в каком-то смысле даже живу до сих пор. И главное — мне это нравилось. Наверно, это необходимый навык — как-то сохранять себя на длинной дистанции. Тоже, конечно, в каком-то смысле путь.

Вот ведь проблема всегда в том, что я не могу честно ответить себе на вопрос — хочу я сейчас сбежать или я хочу что-то найти или одно для меня невозможно без другого?

Но наверно, если не начнешь идти, то и не узнаешь.