Утро не задалось — сначала отменили монтаж выставки, которую я должна была снимать, затем — встречу с Могучим, которая тоже была запланирована. Иными словами, я осталась без конкретных задач в этом необъятном театре и погрузилась в отчаяние — представляла только кричащих теток и закрытые двери огромного здания и думала, как не хочу туда идти. Но жизнь уже научила, что идти надо — в самом отчаянном моменте часто происходит какой-то прорыв.

Минут пять стояла возле дверей дирекции (обожаю собираться с духом), потом зашла туда с широчайшей улыбкой и попросила пустить меня в какие-нибудь мастерские. Директор позвонила столярам (к гримерам и художникам сказала "не сегодня") и стала очень смешно меня описывать — "ну тут ходит у нас.. снимает.. Могучий, да, одобрено Могучим, нужен какой-то экшн". Короче, меня проводили к "экшену" — но я как всегда свернула не туда и попала к бутафорам, которые изнывали от скуки в понедельник, который для театра вообще выходной. Я изнывала от скуки тоже. Тут то мы и подружились.

На стене у бутафора Николая висел железный, смятый лично его руками Владимир Путин — я влюбилась. Николай рассказал мне сотню и одну историй из своей жизни и познакомил с другими бутафорами. Все вместе они познакомили меня с подпольной театральной курилкой (официально курить в театре нельзя нигде вообще, только снаружи). В курилке мужики-строители яростно спорили о допустимости порнографии в современном театре... Снимать я пока не снимала — я всегда сначала пытаюсь стать своей, но слушать это было музыкой для моих ушей после трех дней однообразных разжевываний величия Фанерного Театра.

Кололи ножом грецкие орехи с дачи Николая из Лужской области, обсуждали правила охоты (39 медведей убей, а на сорокового не иди — это уже твоя смерть), пили кофе и смотрели телек. Я подумала, что спустя три дня наконец нашла место в театре, где мне комфортно, а это уже какой-то успех.

Ушла оттуда впервые думая, что может что-то и получится — но точно не то, что одобрит руководство БДТ... Впрочем, какая разница, это уже детали.