Когда нам дают какое-то сложное задание, рано или поздно, в очередной раз не находя в себе сил его выполнить, я пытаюсь понять, за что меня взяла Разбежкина. Раньше мне всегда казалось, что это какая-то случайность, нелепость или странное совпадение. Но недавно у нас было занятие с Сандриком, и он вдруг сказал нам — все вы здесь не случайно. Не случилось ошибки. И у меня что-то защемило внутри, как будто мне ужасно нужно было, чтобы наконец кто-то из Школы это сказал. Неважно, что Школа скоро закончится. Я думаю, это какой-то способ существования, в который нас пустили, местами довольно дикий, но иногда совершенно прекрасный. В общем, не место и не расписание — все это понятно.

Нам задали написать пьесу, и это стало самым мученическим процессом из всех, с которыми я справлялась (и не справлялась) за время обучения. Мы слушали улицы, мы приставали к людям с вопросами, мы фотографировали то, что никогда бы не сфотографировали, мы снимали курсовые и адаптировали частушки, но пьеса — в общем, ничего хуже со мной тут еще не случалось.

Люди часто цепляют меня своими детскими воспоминаниями. Почему-то это ужасно интересно — что человек запомнил из детства и как он об этом говорит. Я всегда восхищаюсь этими рассказами, благо друзья у меня совершенно разные и с совершенно непохожим прошлым. Но у меня нет этого — нет воспоминаний. Не знаю, как так сложилось или почему мне так кажется. Я стала думать, что меня взяли за то, что я — чистый лист, который пишет сам себя. Мои пьесы и мои сценарии — это обычно своеобразный онлайн моей жизни, в которой я пытаюсь разобраться. И может быть, это дает мне более чистый и точный взгляд на реальность в принципе, а может быть — гораздо более ограниченный (чаще я думаю именно так).

Нам нужно написать о каком-то семейном празднике. Я смутно помню детство в Приморско-Ахтарске, где было много вина, собак и кошек, где был полуразрушенный дом напротив и железная дорога к морю. Еще хуже — свои дни рождения, которые почти никогда не праздновались. Новый год — ничего кроме стола и Путина. Единственное, что казалось забавным — мою маму назвали Виктория в честь 9 мая, поэтому каждый мамин день рождения был равен параду. И я промучилась несколько дней в попытках выдумать что-то, прежде чем написала маме и попросила ее что-нибудь рассказать о ее дне рождении. Но она ответила мне — сорри, никогда не было ничего интересного. Цветы, подарки, стол.

И я поняла, что на этот раз мне не хватает своей собственной жизни, а чужой со мной некому сейчас поделиться — мало времени и очень много паники. Мне всегда казалось, что это удача — что меня как-то пару раз назвали драматургом — в общем, мало чем подкрепленная истина. И какое-то небольшое задание на три страницы оказалось этому доказательством.

Но это полезно — понимать, что ты никем не являешься. Больно, всегда очень обидно и неприятно — но все-таки очень полезно. Из этой точки, разумеется, легче начинать с нуля.