В принципе, всегда, когда я настроена враждебно к реальности, она настроена враждебно ко мне в ответ, что совершенно логично. Встала в 4 утра, в пути сломался соседний с нами автобус, а благородный водитель подобрал высыпавшихся оттуда пассажиров. Из-за этого мы опоздали в Осташков, из которого до Андреаполя в день ходит одна единственная электричка длиной в один вагон. Я забежала в нее за минуту до отправления. Ехала еще два часа и вуаля, наконец нашла свой цирк.

Села на разноцветную лесенку и решила пострадать — во-первых, я не выспалась, во-вторых, устала, в-третьих, за последние пару месяцев ради этого фильма я въебала возможность писать для Костомарова, работать над своим полным метром, преподавать во ВШЭ, преподавать в МШНК и еще, наверно, массу всего, что по ходу даже не заметила. Стоит ли оно того — все так же эфемерно и совершенно непонятно. Наверно, надо верить, что стоит, иначе в чем вообще понт?

Купол начал вызывать у меня тошноту даже своими цветами. Наверно, рано или поздно я должна была начать все это так ненавидеть, ведь было уже все от любви до отчаяния. Значит ли это, что надо заканчивать или что надо продолжать? Зависит ли это вообще от моего состояния?

Иногда ловлю себя на том, что чувствую себя одиноко по отношению к разбежкинцам, как будто я не своя — те, кто снял крутые фильмы, общается с теми, кто снял крутые фильмы, а я что в этом смысле могу предложить? Хочется чтобы меня утешали, гладили по голове и безусловно любили — ненавижу это состояние, потому что оно совершенно беспомощно.

Надо найти, где ночевать. В цирке сегодня нет свободных мест.