Есть хорошие дни и есть плохие, причем понятно это обычно как-то сразу — вчера был хороший, сегодня плохой. Вчера утром пошла позавтракать в местную пекарню (очень вкусно), потом — за сигаретами, встретила дрессировщиков и поняла, что помимо поисков рыси как-то подзабила на них и уже давно даже не заходила в гости в кэмпинг. Прошла с ними до цирка (тут впервые магазин, к сожалению, очень далеко от нас, об этом путешествии каждый раз думаешь с тоской, глядя на кончающиеся сижки) и просто слушала — у них накопилось много, они устали, говорили о животных, о том как их достал Джой и как они мечтали бы уехать, если бы не были «людьми слова». Всю дорогу думала, что даже в магаз нельзя ходить без камеры, ну и лошара, с другой стороны на камеру могло бы не выйти такого контакта. В итоге просидела у них полдня, что-то поснимала, а потом выступление рыси пошло по пизде (не стала лопать шарик), Марина взяла огромную палку и меня со словами «будешь снимать, как я буду пиздить Лешу» и реально отпиздила его, потом взяла доску потяжелее, а Леха бегал от нее, как в каком-то мультфильме. В жизни все это было дико смешно и странно, в конце концов она завершила это словами «к сожалению, так только люди дрессируются».

Было еще много мелочей — например, лопнувший шарик у Вени и двое апплодирующих, орущих и свистящих артистов после представления под куполом, которые имитируют публику для пугливого енота Лелика, не делающего трюки на зрителей. В финале дня набирали куб с водой и проехались до цирка на прицепе — кадра из этого не вышло, было совершенно темно, но весело.

А сегодня я проснулась с ощущением, что хочу уехать. Оно случается со мной регулярно все время, что я в цирке и обычно я уезжаю, а в этот раз терплю, потому что путешествие было бы неоправданно далеким и дорогим. Похолодало, я начинаю считать дни до простоя как в детском лагере — осталось восемь. Это неправильно, хочется как-то себя поджечь, но пока не удается. Обычно я устаю, когда в очередной раз ощущаю все это бесконечной историей, ощущаю себя застрявшей в этой реальности без способности вычленить из нее сюжет. Утром я поняла, что так и не нашла в этом цирке почти никакой любви (Яны — к ее делу? Дрессировщиков — к животным?), и это сильно расстроило меня, потому что если не сейчас, то наверно уже никогда.