Короче, вопрос становится действительно острым, потому что завтра у цирка не просто переезд, а переезд очень дальний — на 230 км от нынешней точки. Рысь третьи сутки носится голодная где-то в Верее. Местные менты относятся к этому удивительно флегматично, то есть ничего не делают. Несчастные дрессировщики продолжают прочесывать лес, тоже голодные и неспавшие все это время, я уже даже не лазаю за ними, потому что кадры одни и те же, а толку никакого.
Директор шутит, что завтра у меня случится раздвоение личности, потому что все поедут в Осташков, а дрессировщики останутся искать рысь. Я, конечно, поеду с цирком, тут у меня нет сомнений, но дрессировщиков жалко, а еще немного тревожно за Верею, потому что какая бы неспособная охотиться рысь ни была, от голода, мне кажется, она вспомнит все свои инстинкты.

Тем временем, клоуны, админ и акробат всю ночь тусили в местном клубе санрайз. Ненавижу клубы, для меня это каждый раз ужасный стресс, потому что пьяные люди не очень понимают, че это я тут решила поснимать, а если начать им объяснять, или становятся еще агрессивнее или начинают учить тебя, что снимать, а что нет. Короче я вымоталась, но съездила видимо ради танцев Валеры и Яны и их ссоры по пути к клубу. Может быть, это пригодится, я уже не знаю.

Ходила по автобусной остановке, ела ватрушку и смотрела на автобусы в Москву. Прилетела очень жирная оса, и я поняла, что панический страх этих насекомых, видимо, навсегда оставил меня перед желанием поесть. Шапито очень смешное слово почему-то, если пытаться в него вдуматься — я живу в шапито, я езжу с шапито, меня пиздец как заебало это шапито, я даже не представляю, как меня будет крыть, если ничего в итоге не выйдет.

Мы едем далеко и дальше будем двигаться куда-то в сторону Питера, что, конечно, забавно — закончу где-нибудь в родном городе, все равно хотелось уже наконец до него доехать.