Нигде так агрессивно не охраняю свое одиночество как на съемках. Слушаю, провожу время, но исключительно незаметно и быстро исчезаю. Все как в жизни — в итоге почти все хотят, чтобы я вернулась. Админ Миша ходит за мной по пятам, клоуны высматривают из трейлера, дрессировщики хотят отдать последний кофе, а Даня вообще второй день уговаривает посмотреть полицейского с рублевки (но он не грузится — «видимо после 10 нельзя бухать и слушать мат. Типичная Калуга», ворчал он вчера).

Писала это утром, но почему-то стерла, передумав, и все-таки — я снимаю про мнимую красоту. Вот эта женщина, попавшая в реанимацию, занимает все мои мысли последние сутки. Она так любила цирк, ее увозили на скорой даже с криками о цирке. И я все не могу ответить себе на вопрос, будь я здесь, уместно ли было бы это снимать? Не проебала ли я финал, кульминацию, или все это мне дано просто, чтобы я что-то поняла? То, что для нее так красиво — для меня бессмысленная и даже агрессивная мишура, сплошной обман, под куполом все друг друга ненавидят, нет никакого волшебства. Я думаю о том, насколько это мысль банальна (очень) и стоит ли этой банальности бояться? Потому что как в «Сценах», несмотря на то, что я скорее считаю это своей неудачей, я, проговаривая себе вроде бы банальные вещи, вдруг все равно умудряюсь наконец-то их усвоить, чего почему-то не происходило без съемок.

Потому что вся эта мнимая красота — это мое детство, мой образ жизни долгое время. То есть это похоже для меня, кажется, на невозможный фильм про собственную семью, как бы странно это ни звучало