— Сейчас пырну тебя ножом, — это последнее, что я услышала, а потом с другой стороны пьяная телка рванула микрофон с камеры и стала кричать, что разобьет мне все, что у меня есть. Я даже не снимала — мой герой Даня вместо того, чтобы делать своей девушке предложение под куполом, расстался с ней по телефону и хотел напиться, но никто с ним не пошел, пошла я. Снимала как мы шли и как зашли, потом убрала — было понятно, что не стоит. Достала в следующий раз в пять утра, когда мы собирались идти обратно, и случилось это. Все кричали о разрешении на съемку, я умоляла меня послушать, вернуть микрофон, у меня началась паника, и сами полились слезы, и тут все резко перешли на мою сторону. Те же, кто орал о разрешении и о том какая я сука, отбирали у бухой микрофон и возвращали как игрушку обиженному ребенку. Идти было два шага, но нас даже подвезли на машине. Я не разговаривала, сидела просто вцепившись в камеру, а потом ушла в палатку, и Даня пытался влезть за мной следом — не приставать, а как-то просто потому что хуево, но я его все равно выгнала.

И тем не менее — я как-то незаметно снова прошла этот путь, стала другом Дане, Султану, Валере, директору дяде Коле. Весь цирк вчера ломал голову над установкой моей палатки (на рассвете, правда, Даня упал на нее, сломав одно из креплений). Когда у меня отбирали камеру, он готов был подраться с компанией явно более сильных мужиков. Не знаю, хорошо ли это, что я постоянно так схожусь с героями, но это происходит. Боже мой, Леша, дрессировщик, вчера подарил мне волшебный кадр — он сидел на траве перед ноутом, слушая аудиокнигу про рыцарей и целовался со своей собакой, а сзади в клетке метались его дикие кошки.

Все еще не знаю, что делаю, но иногда кажется, что получается, а еще кажется, что меня тут не бросят. Вот странно — еще недавно я считала это место филиалом ада, и ничего не поменялось, животные в клетках, пугающие клоуны и тд. Но что-то поменялось во мне.