Пытаюсь в последний перед отъездом день объяснить себе, чем я руководствовалась, так легко и быстро выбрав в собеседники Славу Дурненкова. Я почти не читала его пьес, никогда не общалась и даже просто не видела его вживую — только посты в фейсбуке и рассказы Зелинской, все. И тем не менее мне даже не хотелось думать дальше (всегда не понимаю — лень это или интуиция).
И вот в очередном видео обсуждения его пьесы Угаров говорит о немоте, о том, что главный герой сейчас не звучит, что стыдно писать "Сережа. Как красиво за окном!", потому что ничего не говорит Сережа, такое вот время, и Слава в него очень чутко попадает, делая всех своих героев пьес одновременно главными и второстепенными, фактически безликими, но при этом обладающими всеми чертами лица.
А немота ужасно мучает меня и как драматурга, и как человека — только я так еще не умею ее выражать, я только бегаю пьяная на тусовке Любимовки и пристаю к драматургам с вопросами — почему получается так, а не иначе? Это со мной не так или со всем вокруг не так или вообще все так, просто смотреть надо по-другому?

Или вот я второй день думаю о простоте — как важно, что дети в ответ на любой вопрос начинают искренне искать ответ, а взрослые чаще всего начинают думать о том, как лучше ответить. Поэтому и результат у детей всегда гораздо интереснее и думаешь, как же это точно да и так просто вроде бы. Но чем дальше, тем как будто меньше этой простоты. Я одновременно хочу стать сложнее и остаться в ее рамках как драматург, и я не знаю как. А Слава, по-моему, знает.

И еще он говорит: "чем больше халтуришь, тем меньше тебе потом дается свыше" — о вдохновении. Это большая правда на самом деле, по крайней мере я в это совершенно верю и поэтому сейчас отчаянно бегу от всех предложений индустрии тв, которые выходят за рамки моего банального жизнеобеспечения — кормить кота, кормить себя, оплатить до конца учебу. И я думаю, что лучше было бы отказаться, может быть, совсем, потому что любой договор вешает на меня ответственность заниматься тем, чем я не хочу или хочу сейчас, а перехочу потом.
Этот внутренний разговор происходит у меня уже довольно долго и, видимо, не просто так — нужно закончить то, за что я взялась и сделать это хорошо, а потом временно или совсем больше не писать для индустрии, потому что мне кажется, что сейчас меня как человека она попросту тащит назад.