Однокурсник Паша не так давно предложил мне делать спектакль с особенными ребятами, которых он нашел в ЗИЛе, и мы пришли к ним на репетицию. Я в них искренне ужасно заинтересована — мне всегда очень хочется узнать, как они видят мир. Один обожает и всюду рисует метро, другой — говорит, что он режиссер, управляющий в своем сознании Глюкозой и Леонтьевым, третья — Надя, немая, которой вообще, кажется, от природы не требуются слова, потому что ей хватает просто ее энергии. Сегодня мы были у них на отчетном спектакле и видели их родителей. Васе, большому и очень любвеобильному парню, мама все время говорила "ну заправь же рубашку, вылезает!", а потом оборачивалась к нам — "скоро поедет играть в большом кино, в Крыму будут снимать. Нет, не могу рассказать, там серьезный договор, большой, настоящий, заплатят, нельзя разглашать". И единственная и самая большая проблема — их так много и в них так много, что я не знаю, как рассказать об этом складно, не рассыпаясь и не дробясь.

Я не хочу писать (пьесы и сценарии), не хочу работать, потому что сейчас мне вдруг просто очень интересно жить. У меня есть друзья, которые видят так же, как я и при этом совсем по-другому. Мне не требуется объяснять им, над чем я смеюсь — я знаю, что они тоже всегда замечают. Сегодня, как ненормальное, шпарило солнце, и Леня пряталась под плащом, чтобы не сгореть, а Пашу водитель, как брата, просил открыть в автобусе все люки. Пицца в магазине готовилась семь минут, и эти семь минут мы курили, говорили, пели и танцевали, а потом пришел Максим и сказал — вы такие красивые.

И мы добрались до Пашиного дома и снова танцевали и разговаривали — такая большая библиотека, господи, как много я хочу прочесть, как мало я успеваю. Мне катастрофически не хватает времени — я хочу видеть, ездить, слушать, играть, читать, смотреть, узнавать, разбираться. Я очень много в себе не слышу, ужасно много, но постепенно я что-то распознаю или мне так кажется, но это в любом случае такое приятное чувство.

Я случайно нахожу храм — маленький и красивый, несколько минут от Преображенской площади. У бабушки на руке синяк, она говорит — "думаешь, наверно, бабушка колется, а я не колюсь, он сам!", мужчина никогда не пробовал тыквенник, я тоже, а еще я совсем не умею правильно завязывать на голове платок. В прошлом году крест на крестном ходе несли одной рукой, потому что рука у несущего была сломана, в этом, говорят, все в порядке — понесут сразу двумя.

Рыжий теплый кот ест из огромного стеклянного блюда.

Я слепну на какое-то время, и мне это очень нравится.