Есть у меня один знакомый, который любит спрашивать, не хотела ли бы я написать роман? Я обычно смеюсь — о чем бы я могла его написать, что мне есть такого сказать, чтобы это развернулось на страницах целого романа? Пьеса — и то уже сложно.

Однако когда я говорю, что нет, не хотела бы, я, конечно, лукавлю, потому что по всему компьютеру у меня разбросаны какие-то отрывочные незаконченные произведения, которые когда-то претендовали именно на то, чтобы развернуться в большую прозу — но не развернулись. Каждый раз мне действительно в итоге становилось нечего больше сказать. Вообще как люди умудряются писать романы для меня до сих пор огромная загадка. Мне кажется, для этого нужно быть очень, что ли, усидчивым и целеустремленным — ну, как Джоан Роулинг, расчертить на множестве листов всю свою вселенную, даже то, что никогда не войдет в книгу. Я так не умею (что плохо, конечно — может, когда-нибудь научусь).

Но это я к чему. Перечитывать все это периодически в момент очередного озарения и желания что-нибудь написать всегда забавно. Вот, например, что было со мной четыре года назад, когда мне было 19.

"Однако в тот день бар был закрыт. В отчаянии все трое сели на черный диван возле отгороженной решеткой арки, символизирующей вход в их любимое пространство. Вставать и искать что-то другое не хотелось, так что ребята молча ждали чуда, которого, увы, произойти не могло. Сережа как обычно степенно начал рассуждать о самоубийстве. Он и раньше любил поговорить на эту тему, но с тех пор как пару недель назад ему стукнуло 20, почти каждый разговор неизбежно сводился к этому: дальше жить бессмысленно, пора умирать, мы ничего не добились. Стараясь не слишком поддерживать эту тему, в глубине души Алена и Витя были с ним согласны. Годы давили на них тяжелым грузом отсутствия славы и денег."

Вот годы прошли, а в целом, ничего не поменялось.