Мещанинова пишет, что нужно добавить всего пару штрихов — тут убрать лишнее, тут понять, как правильно поменять местами. Я смотрю на монтаж уже, наверно, в тысячный раз и откладываю это занятие, потому что оно приближает меня к пониманию, что все готово — сделанное уже почти не изменится, это именно та курсовая, которая у меня в итоге сложилась. Очень личная, наверно, самая личная из всего, что я когда-либо делала, потому что пока она не была закончена, я сама не отдавала себе до конца отчет в том, что хочу сказать. Вышло так, что не я, как это происходит обычно, прожила и вылила на бумагу/в кино, а кино рассказало мне о том, что у меня внутри. Что-то в этом есть.

Все время хочется, чтобы я снимала что-то такое, чтобы было опасно, страшно и тяжело. То есть каждый раз я думаю о том, что у меня плохое кино только когда сравниваю себя со своими однокурсниками, что, конечно же, глупо. Я не знаю, что дальше будет со мной — этот фильм, мне кажется, никак не задает старт какому-то стилю, какому-то пути — я дальше могу пойти совершенно разными дорогами, сложно даже представить куда (главное — пойти).

Но, наверно, правда было просто важно его сделать.

Кажется, что прошло уже так много времени с тех пор, как мы только подавали заявки. Зима закончилась. Я попала на Ремарку ровно так, как мне обещала это Маша — "только тогда, когда ты сможешь об этом забыть". Я покупала сигареты в магазине и, стоя в очереди, обновляла фб, увидела лонглист и зашла без всякой дрожи внутри, не ожидая увидеть себя там — а я там.

Когда меня спрашивают, что дают все эти конкурсы, я не знаю, что говорить — в целом, абсолютно ничего. Но при этом почему-то очень много — для меня это обычно как знак. Что я могу продолжать и что это странное проживание жизни почти сразу же на бумаге почему-то работает для кого-то еще.