Ну, раз уж это публичный дневник, в нем надо быть более-менее честной. Я встретилась с Машей и сказала ей почти с порога, что у меня кризис как у сценариста, я ничего не могу, и мне страшно. Как любят сказать мои родители — "тебе еще рановато" для кризиса/депрессии/любви и, в общем, иногда, кажется, для вообще всего в мире. Маша посмеялась, достала торт и эклеры и попросила сделать ей чай.

А потом часа три я слушала то, что итак было в моей голове, но почему-то не срабатывало. Надо замолчать о личном на какое-то время, успокоиться, перестать бежать. Писать только по работе, а когда поймешь, что можешь дальше — только тогда писать свое. Я сейчас действительно почему-то не могу, видимо, иссяк какой-то источник, я и правда очень неразборчиво им пользовалась.

В треугольнике, который мы рисовали на занятиях, были "тема", "идея" и "я", и главной, конечно, всегда была идея, а я съехала после расставания исключительно к "Я". Маша сравнила это с тем, чтобы выйти на сцену и начинать зрительному залу что-то рассказывать, когда ты еще совсем не знаешь, что сказать и говоришь ну не знаю что сказать, сейчас вот что-нибудь вам расскажу, подождите секундочку...

Спросила меня, кем я вижу себя в 33. Я ответила — сценарист, режиссер, блаблабла, сделала то, за что мне не стыдно. Она спросила — а еще? Я не знала, что сказать. Ответила — и кто-то рядом. Она уточнила "кто-то"? Где-то там я что-то поняла про свою курсовую, и в моей голове (жаль, что пока не в монтаже) она сложилась.

Испытываю огромное облегчение от того, что мне больше не надо снимать дома. Сначала это было весело, а потом стало тяжело. А теперь весь этот материал для меня существует как бы отдельно, а дальше начинается, ну, наверное жизнь.