Ну вот еще -- я почему-то случайно все равно заняла какую-то позицию, расставила все по своим местам. Жизнь -- добро, камера -- зло, если я не снимаю, не записываю, не использую -- я смогу быть счастливой (?), если снимаю -- я сломаю все. Но это же совсем не так. Камера/текст -- это просто мой способ взаимодействия с людьми, наверно, а мне хочется его от себя обособить. Просто текст мне намного привычнее, к тому же о нем человек обычно не знает. Вот он рассказывает мне что-то личное, а я мысленно уже набираю это шрифтом курьер нью 12, но сообщать ему об этом, к счастью, вовсе не обязательно. А камеру всегда видно.
Это как нам когда-то говорила Зелинская -- любую ситуацию из жизни для кино надо сильно докрутить, додраматизировать, потому что если в жизни где-то вашего просто злого взгляда будет достаточно, то в кино лучше дать пощечину.
Камера для меня тут, наверно, как пощечина, поэтому я и отправила ее прямиком в зло.
Ну, надо достать обратно.

Помню, как меня пугало и восхищало то, что я написала один полный метр, и все из него сбылось, а затем 20 страниц другого, который потом забросила -- и сбылись даже эти 20. Сейчас это тоже пугает меня -- начать писать о том, что в настоящем, чтобы случайно не узнать, что будет или даже не поменять. Большая часть знакомых мне сценаристов, кстати, тоже верит во всю эту мистику. Писать надо осторожно, как бы глупо это ни звучало.