Разбежкина говорит -- Даша, можно рассказать твою заявку всем? Я киваю. У Даши, говорит, много было разных любовных отношений (много же?), но все время что-то шло не так. Но важно не это. Все участники событий были связаны с кино и постоянно друг друга снимали -- вот это и будет формой фильма. Художник питается своей жизнью. И бла-бла-бла.

У меня сменилось обращение в голове -- я обращалась на ты всю дорогу к Саше, теперь обращаюсь к Юре. В моем фильме три части, они очень простые -- Саша. Артемий. Юра. Но как это смонтировать -- если бы я блять знала. Смена обращения должна заставить меня о чем-то задуматься?

Саша снимал меня и нас -- тут все понятно. Артемий существует у меня в виде кастингов к неснятому полному метру, который я о нем написала. Юру и нас я снимала сама -- здесь тоже вроде все понятно. В моей голове миллионы версий монтажа, если честно, но все они кажутся мне не до конца понятными и какими-то сюрреалистичными. Вся затея сливается для меня в определенного рода кошмар любого, кто связан с искусством -- я каждую секунду жизни фиксирую, что происходит и как это можно использовать, но я никогда глубоко не задумывалась о том, что это делают так же и все, с кем я вступаю в отношения. Все постоянно смотрят в камеру, а камера постоянно смотрит на нас -- реальная или мысленная совершенно неважно. Чем это все должно закончиться и что я должна понять? Что все мои проблемы в том, что я не живу, а использую жизнь? Что мне из этого никогда не выбраться? Или я просто должна перестать играть? А я играю? Я не знаю, я даже не помню, когда начала это делать, но точно знаю, что очень давно -- представлять, что меня всегда снимают, как-то так в стиле Гай Германики почему-то. Знаю наверняка, что занималась этим еще в школе.

Юра надолго уехал. Мы с Леоникой слушали Маноцкова, потом забрали мне еще одну gh3 у знакомого, потому что предыдущую наконец пришло время вернуть. Новая у меня до 8 числа -- постараюсь снять что-нибудь крутое на Новый год. А потом, я думаю, что наступит тишина. Мне придется выписывать все эти версии монтажа, переставлять все местами и просто думать, как заставить все это работать. Одновременно почему-то мне кажется, что все это очень круто и совершенно неподъемно. Но я обожаю невозможность повернуть назад -- уж если так вышло, что я опять делаю о себе, то на этот раз надо как-то сделать все по-настоящему круто. Может быть, нихера не получится, конечно. Но я хотя бы попытаюсь.