День седьмой. Опять все пропустила из-за работы, поэтому видела только первую читку пьесы с названием "Крыша", которая мне, к сожалению, не понравилась. Вот раньше у меня был тупой вопрос типа а что режиссер вообще делает в читке? Надо же просто текст прочитать. После работы в театре у меня он отпал. Вчера вот было так, что актер настолько плохо читал текст, что внимание отключалось на первой же минуте, и там это вот вообще не вина автора пьесы.

Вернулась к тусовке в Смайле, которая вчера заметно разогрелась и выглядела как репетиция сегодняшнего закрытия. Встретились абслютно все сначала в "Перекрестке". В какой-то момент туда просто начал валить народ с Любимовки за едой и алкоголем, и это было очень по-семейному как-то здорово.

Из важного, конечно, то, что Дурненков сказал, что я очень ценное приобретение Театра.doc. Я такого поворота не ожидала и даже набралась смелости спросить, читал ли он мою пьесу в этом году, но он, к счастью, не читал. Поговорили о монологовом сознании и о том, как я пишу -- Миша сказал, что не надо себя ломать, пишешь монологами -- значит так и надо, насрать кто что сказал. Единственный, кстати, кто в этом году дал мне такой совет. Я от этого очень успокоилась.
Потом посмотрел на Кудряшова, радостно мне подмигнул и спросил вместе ли мы, потому что он долго догоняет.

Познакомилась с драматургом из Самары Дашей Горновитовой. Узнала, что люди из шорт-листа тоже стремаются сначала любимовских тусовок. Так что читка не помогает.

Впрочем, к восьмому дню все стало уже совсем не страшным.
Такое ощущение, что прошла целая жизнь за эту неделю -- и плохо было, и очень хорошо, и смешно, и тепло, и холодно и все, что угодно.

Еще с Лешей Крижевским вспоминали вчера стройку на Разгуляе.
Как здорово, что мне хрен знает почему пришла когда-то в голову идея пойти строить театр.