Странная такая история, Юра Шехватов хорошо написал, что после смерти Угарова был шок, после которого отменили пару мероприятий, перенесли что-то, но потом встали, собрались и стали работать дальше. А смерть Греминой это еще больший шок, так скоро, как удар под дых. Но не стали совсем ничего отменять, отыграли спектакли прямо в день смерти, все продолжили. Потому что они бы так хотели. Курили как-то у театра, смеялись даже. А страшно, ну, не смеяться.
У меня это все почему-то выражается в том, что если смерть Угарова была для меня, если можно так сказать, понятным шоком, то смерть Греминой всего через 45 дней -- непонятным. Я все жду, что в ленте появится опровержение.
А завтра уже отпевание и похороны.
А потом вечером сразу читка Любимовки.Еще.
А следущая сразу в воскресенье.
Все продолжается.

Так она красиво и просто написала после смерти Угарова, что не надо соболезнований, что так повезло просто встретиться в жизни, ведь могли просто и не встретиться. Что она себя считала человеком, неспособным к личному счастью.
У меня это отозвалось такой болью, потому что я то тоже всегда думаю, что неспособна к личному счастью. Не тот человек. Не судьба.
Вроде таким страшным поводом, а дала надежду. И вообще все это -- Гремина и Угаров -- про такую любовь, что, не знаю, вот перестанешь верить, что ли, что такое бывает, а потом просто вспомнишь их и все.
И хочется как-то просто верить, что они так же вместе.
Неважно где.