Индульгенция для Пушкина

Минцифры, как выяснил «Ъ», обсуждает с Минюстом, МВД и администрацией президента, каким бы юридическим способом легализовать книги, изданные до того, как их издателей и спонсоров объявили нежелательными. Потому что иначе муниципальным библиотекам придётся вынести из фондов от половины до семидесяти процентов всего, что там стоит.

В девяностые за русскую классику, за краеведение, за учебники по физике и астрономии платили Фонд Сороса, WWF, Йель, Беркли и Стэнфорд, поскольку у отечественного бюджета на эти цели не было ни копейки, а у библиотек не было и бюджета. Тридцать лет спустя выяснилось, что тем самым они изготовили не книжки, а вещественные доказательства.

Тут ведь прекрасно даже не лицемерие, а юридическая механика. Закон обратной силы не имеет — это правило старше не только Российской Федерации, но и христианства. А у нас имеет: том, законно напечатанный в 1994 году, задним числом становится уликой, потому что спустя двадцать лет чиновник поставил галочку напротив фамилии благотворителя. И вместо того чтобы признать норму негодной и вычистить её целиком, изобретают ручную индульгенцию: этот Лермонтов пусть постоит, а тот полежит в спецхране до особого распоряжения.

При этом никакого перечня разрешённого Лермонтова нет и не будет. Есть библиотекарь в райцентре с зарплатой в двадцать тысяч, который должен самостоятельно изучить выходные данные каждой единицы хранения и угадать, за что ему завтра прилетит. Он, разумеется, вынесет. За вынесенную книгу ещё никого не посадили, а за оставленную — запросто.

Источник в администрации сообщает, что готового решения пока нет. Оно и не требуется: страх работает быстрее любого межведомственного согласования.