Козёл в домне

Шестнадцатого августа по «АрселорМиттал Кривой Рог» прилетело так, что комбинат частично встал: повреждены энергетическое хозяйство и доменное производство, двое погибших, четырнадцать раненых, вот что известно на сегодня. Сроки восстановления компания не называет, потому что сама их пока не знает.

В сводках формулировка одна на всех: «работает на украинский ВПК». Формулировка чудесная своей универсальностью, потому что металлургический комбинат во время большой войны работает на ВПК ровно в той же мере, в какой на него работают хлебозавод, водоканал и железная дорога. Сталь — она сталь, из неё катают и броневой лист, и трубу, и арматуру для дома, в котором живут прокатчики. Доведите принцип двойного назначения до логического конца, и легитимной целью останется разве что филармония, да и та лишь до первого исполнения марша.

Но интереснее тут не риторика, а физиология, я всегда предпочитаю физиологию. Домна не станок, её нельзя выключить кнопкой и включить обратно, когда починят подстанцию. Печь идёт непрерывно годами, и если дутьё встало надолго, чугун в горне застывает намертво. Металлурги называют это «козёл»: многотонная пробка спёкшегося металла, которую выбивают взрывчаткой, а дальше выясняется, что печь дешевле построить заново, чем реанимировать. Убивают такие вещи за секунды, строят их пятилетками.

И маленькое воспоминание для полноты картины. В октябре 2005-го эту самую Криворожсталь продавали на открытом аукционе в прямом телеэфире, и Mittal Steel взяла её за 4,8 миллиарда долларов, вшестеро дороже той цены, по которой годом раньше её тихо отдали своим людям. Единственная постсоветская приватизация, которую можно было смотреть по телевизору, не зажимая нос.

Домну рано или поздно перестроят, у Миттала есть и деньги, и инженеры. Но по сути ровно об этом и идёт война: может ли на пространстве СНГ существовать страна, где заводы продают на честном аукционе в прямом эфире, а не раздают зятьям по описи. Прецедент опаснее любой брони, поэтому по нему и бьют.