Хамелеоновый папа и Вован из легированной стали


Меня с детства потрясало то, как мой отец-музыкант умел говорить со всеми на их языке: с рабочими, с учителями, с бандитами, с партработниками.

Много лет спустя, на переговорах я увидел похожих людей, людей, которые меняли форму как Терминатор-2 из жидкого металла. У них очень высокая социальная чувствительность: они входят в комнату и видят кто кому не доверяет, кто слишком долго молчит, кто главный по погонам, а кто по понятиям.

А бывают люди из легированной стали, как мой друг Владимир.

Однажды, когда нам было лет по 10, мы с ним договорились стоять друг за друга ни смотря ни на что. И вот, как на грех, посреди белого дня подходит к нам со своей бандой один местный хулиган и начинает приставать.

Я оцениваю ситуацию, понимаю, что их много, что силой супостата не одолеть, понимаю, что он, хулиган, тем не менее, в хорошем настроении, и смертный бой в его планы не входит. И я веду переговоры и лавирую как могу, но в момент, когда он как-то неловко меня задевает, великий мой друг, не говоря ни слова, просто дает ему в дыню, и дальше - немая сцена…

Такого друга хочется иметь каждому, но в тот момент, я, конечно, так не думал.

Дивно, что нас не вмололи в асфальт. Хулиган (как, впрочем, и я сам) от такой этики опешил и я чудом всю эту ситуацию тогда замял. Повезло.

В 1974 году психолог Марк Снайдер дал разнице между моим папой и моим другом имя: self-monitoring, самомониторинг. Папа смотрит наружу: что происходит в комнате и каким мне сейчас нужно быть? Вован смотрит внутрь: кто я и что я думаю на самом деле? Еще через двадцать лет Мартин Килдафф и Дэвид Дэй внимательно следили за 139 выпускниками одной программы MBA и хотели понять, делают ли такие, как мой отец карьеру? Делают: хамелеонов повышали чаще. (спойлер - папа, правда, карьеру не сделал).
Оно и понятно. Влиять - значит уметь перевести одну и ту же мысль на пять человеческих языков: финансовый директор, инженер и собственник живут в трёх разных мирах. И ещё лицо: вам называют оскорбительно низкую цену и… ничего не происходит.. Это не обязательно лицемерие, часто это профессионализм и самоконтроль.Правда, в той же статье есть и второй результат: хамелеоны - они никому не верные и со временем платят за гибкость. Вчера человек объяснял одному, почему идея прекрасна, сегодня другому почему она опасна. Сам-то он прекрасно читает комнату. Вот только комната ему ему больше не верит.

Гранитные ребята типа Вована хуже играют в аппаратные игры и бывают невыносимы на совещаниях. Но когда такой человек говорит «на это я не пойду», все знают: это не тактика, а граница.

Так каким же быть мастеру-переговорщику? Профессор Адам Грант говорит: “будьте самим собой” - это кошмарный совет, если Вы не Опра Уинфри”. Кажется, что гибкость стоит впереди, и дает влияние. Но наличие внутренних ценностей и границ делает это влияние достойным доверия. Когда я оборачиваюсь назад, то думаю, что ничего в моем детстве не предвещало лучшей доли. Но мне повезло, рядом с моей гибкостью был Вован из легированной стали.

Если читаешь - С Днем Рождения, братик!