БУДДИЗМ ЗДОРОВОГО ЧЕЛОВЕКА - 4

Больше всех повезло товарищу Бодхидхарме, которого судьба занесла в даосистский монастырь Шаолинь, оплот неяпонского даосизма (примечание переводчика: «таоизма»). Китайские даосы сразу впечатлили Бодхидхарму тем, что они не только не попытались его убить, но и вообще производили впечатление спокойных вменяемых людей. Раньше Бодхидхарма находит таких людей только среди тех, кто сидит и дышит, а тут вдруг такими же оказались вполне деятельные китайцы. Они не сидели и не дышали. Напротив, они постоянно занимались драками (то есть, «боевыми искусствами») и сельских хозяйством, но игры мозга их при этом не мучали.

Девять лет Бодхидхарма пытался понять секрет китайцев. Учил их китайскую мову, занимался с ними боевыми искусствами, а когда игры мозга обуревали, уходил в пещеру неподалёку. Один вопрос мучал Бодхидхарму — как же, о как же, китайцы подавляют игры мозга, если они вообще ни разу не сидят. Только через девять лет Бодхидхарма разобрался, что китайцы научились управлять играми мозга не через отключение мозга методом сидения и дышания, а через каноны даоизма, которые тренировали мозг на осознание того непреложного факта, что всё вокруг — иллюзия и пустота. А значит, любое дело бессмысленно и имеет место быть только потому, что так сложилось дао. А значит, любое дело надо делать максимально осознано и тщательно, но с полным пониманием того, что оно ровно столь же бессмысленно, как и любое другое дело. Потому что все эти дела делаются в абсолютной пустоте и никакого смысла у них нет. Всё это вместе назвали парадоксальным термином «тщательное недеяние». Если чётко впитать всю эту историю, следую канонам и мантрам даосизма, то мозг отключается не хуже, чем от сидения.

Также Боддхидхарма разобрался, почему так сложно всю эту даосскую историю понять. Да просто потом, что Лао Цзы запретил о ней говорить! То есть, когда Бодхидхарма, замученный играми мозга, уходил в свою пещеру сидеть, он считал, что китайские даосы продолжают драться и хозяйствовать. А они, не менее замученные играми мозга, тихо и тайно начинали делать в пустоте бессмысленные движения. Либо типа тай-цзи, либо подметание большого шаолиньского двора маленьким прутиком, либо чайную церемонию на одиннадцати маленьких хрупких чашечках, либо что-нибудь ещё не менее прекрасное и ещё более бессмысленное. Движения надо было делать со всей тщательностью, подчеркивающую их бессмысленность. При этом запрещено было обсуждать происходящее. Можно было только взирать на всё вот это вот с хитрым прищуром. Именно поэтому Боддхидхарма долго не мог врубиться в даосизм — просто потому , что даосы наотрез отказывались обсуждать вообще всё, что связано с дао и методами гармонизации с ним. Их так научил Лао Цзы и они покорно исполняли учение.

Когда Бодхидхарма во всё это въехал, ему пришла пруха. Он понял, что мудрец, который досиделся до игр тела, вставая, может не пострадать от возвращения игр мозга, если он поймёт этим самым мозгом бессмысленность и пустоту происходящего и будет исполнять свои ежедневные ритуалы с пустой головой и хитрым прищуром. Это и есть дзен. Так Бодхидхарма его изобрёл и сделал счастливыми многих людей, среди которых почему-то преобладают японцы.

В общем, дзен — это не пофигизм и не медитация в их чистом виде. Дзен — это смесь медитации, не доводимой до победы игр тела над играми мозга, и пофигизма, не доводимого до победы игр мозга над играми тела. Мудрец, балансирующий на столь тонкой размытой границе, способен зарабатывать себе еду и секс, не сваливаясь в игры мозга, а не это ли и есть счастье?

Заметьте, я вовсе не намекаю, что дзен - это что-то антисоциальное! Чтобы заработать себе на здоровую еду и здоровый секс, надо быть ох каким социальным, социализированным и социально успешным. Тем не менее, эти вот гармоничные еда и секс, которые не сваливаются ни в игры мозга, ни в игры тела - они есть дзен. Чего я и вам желаю. Как всего этого достичь, читайте в моих книгах «Регулятор» и «Компилятор».