Кутаиси мне сразу понравился — показалось, что в нем смешались симпатичные мне Бордо и Одесса. Брусчатка и бездорожье, обшарпанные парадные и пафосные фонтаны, стены, увитые многолетней виноградной лозой и надписи про диджея Тиесто. Как-то так я, кстати, представляла себе Кишинев до своей первой поездки туда (little did I know).

В Кутаиси я оказалась за несколько часов до наступления Йом-Кипура — в моем личном хит-параде праздников он занимает второе место после дня рождения. Предварительный поверхностный рисерч показал, что в Кутаиси есть целый еврейский квартал. Более глубокий рисерч прояснил, что евреев почти не осталось. Сообщалось также, что на одной улице есть три синагоги — одна, вроде, кажется, почти точно работает по важным датам. Находятся они все на улице Бориса Гапонова — этого еврея тут уважают за то, что он перевел на иврит самого Шота Руставели.

Собственно, если я правильно поняла, весь район — это по сути и есть эта улица. Картинки на ней меняются еще более кардинально, чем в других частях города — то новые особнячки, то дома с выбитыми стеклами, то какое-то бывшее советское учреждение, в котором из всех пустующих этажей без окон вдруг на одном маленьком участке стоит стеклопакет — будто одинокий белоснежный имплант в беззубом рту. Отдельно пугают опустевшие дома, в которых квартиры выглядят так, будто оставили их месяц назад в ужасной суете — на столе скатерть, книги и посуда разбросаны, окна нараспашку. Наверняка за этим стоит менее драматичное объяснение, но сочетание этих кадров с какой-нибудь памятной табличкой со звездой Давида рождает неприятные ассоциации. Короче, после такой прогулки к синагоге я шла вечером с ощущением, что буду я там одна и вообще дальше только раскаяние и никакого искупления.

Но праздник случился — все были в белом и нарядном, а синагога яркая и вся расписная. Дети носились, бабуля кричала сверху мужикам, что они неправильно молятся, а раввин что-то долго вещал на грузинском — я даже хотела стереотипно пошутить про тост, но потом он перешел на иврит и заговорил про деньги. Так что, стереотипные шутки я, пожалуй, отложу.