Чуть больше месяца назад я вышла на новую работу. Это радостное событие, но вместе с тем оно означает, что пришел конец моим поездкам в Молдову. Четыре года, десяток штампов кишиневского аэропорта в паспорте, солидное число порций мамалыг, не меньше — бокалов фетеаски неагра и стопок приднестровского коньяка (дивина). А теперь все — ни любви, ни тоски, ни че фачь, доамна Алина.

Не могу сказать, что с Кишиневом у меня случилась какая-то невероятная любовь с первого взгляда. Город этот я почему-то романтизировала в своем воображении лет с 16: мне представлялись улицы, залитые солнцем и красным домашним, увитые лозой и грецким орехом. На деле оказалось так: пережив полет из Тель-Авива, полный пьяных нахмановцев, я вышла из маленького аэропорта, где меня уже ждал водитель. Он отличался тем, что на любой вопрос со словом «можно» быстро отвечал: «Можно и Машку за ляжку». Так я научилась строить предложения, избегая этого слова. Из окна такси я 30 минут наблюдала однотипные панельки и архитектурные памятники конструктивизма, на которые, как потом оказалось, едут смотреть хипстеры из Западной Европы. Знаете вот эти рилсы, где песня Джорджа Майкла сменяется вдруг ее корявым исполнением? Ну вот как-то так у меня в голове сошлись ожидание и реальность от Кишинева.

Тем не менее город этот я со временем полюбила. Или, скорее, я вдруг прониклась тем, как довольно рандомное место внезапно становится тебе родным. Помню, как ехала в такси и сказала водителю: «А остановите на Штефана около Макдональдса». И это вдруг прозвучало так обыденно, будто я всю жизнь знала, кто такой Штефан чел Маре (нет). Такие моменты родства случались со мной там постоянно: «А ваш паспорт у нас в отеле уже есть, не надо, доамна Алина»; «А что-то вас на маникюрчике давно не было? А, не приезжали… Если что, у нас два отделения — Кишинев и Майами»; «Буна зиуа, это Алина, я тут рядом, на Рышкановке, скоро буду».

А еще в Кишиневе был мой любимый ручей. Я туда пришла случайно, когда прогуливалась в парке рядом с работой. Свернула налево — прошла по тропинке — спустилась с горки — а там он. Мне это в тот момент показалось какой-то невероятной находкой. Представьте: со всех сторон люди — и вдруг посреди всего этого небольшой кусочек с ручьем, вдоль которого бежит дядька в советском костюме 80-х. Мне, человеку довольно заземленному, в тот момент померещилось, что я нашла какой-то портал в прошлое — так там все удивительно было. С тех пор я туда приходила постоянно.

А теперь вот у меня финтех и новые перспективы. И только небо над Ботаникой все точно такое же, как если бы я не сделала правильное карьерное решение.