Посреди главной улицы рынка меня окликает стильного вида восточная еврейка лет 60 — много золотых, но скромных украшений, большие очки, просторное белое платье-рубашка.

— Прости, пожалуйста, но мой папа был сапожник и он с небес просит меня узнать, откуда у тебя такая красивая обувь.
— Эм, это из интернета.
— Понятно. Папа также просит передать, что мне бы стоило пойти домой и не позориться перед тобой в этих шлепках.
— Все хорошо, скажи папе, что отличные шлепки.
— Слушай, ты наверняка говоришь на французском?
— Да.
— Mais bien sûr! Bon Yom Haatzmaut! Liberté! Égalité! Fraternité! (Ну конечно! Хорошего Дня независимости! Свобода! Равенство! Братство!)
— Ура!
— Что «ура»?! Повторяй за мной: Liberté! Égalité! Fraternité!
— Ок. Liberté. Égalité. Fraternité.
— Молодец. Еще вопрос: а ты бы трахнула Зеленского?
— Что?
— Не строй из себя девочку из Бней-Брака. Как тебе Зеленский, м? Я спрашиваю, потому что ты похожа на его жену очень. Уж поверь мне, я-то посмотрела много ее фотографий!
— Верю…
— *внезапно кричит по-русски на весь рынок*: СЛАВА УКРАИНЕ! СЛАВА УКРАИНЕ! Повторяй за мной, чего ты стоишь?!
— Слава Украине…
— А теперь давай так: Слава Украине! Liberté! Égalité! Fraternité!
— Слава Украине… Liberté…Égalité…Fraternité..
— Сколько ты поставишь этой сцене?
— Пять из пяти, спасибо.
— Неверный ответ. Такие женщины, как мы с тобой, живут по шкале в 10 единиц. Ну давай, пока.

Это я вот за клубникой полчаса назад выбежала на рынок — так чисто пройтись, от компа отвлечься. А у вас как дела?