Провела Самое Еврейское утро в своей жизни.

Начнем с того, что проснулась я в 7:40 — ровно во столько весело застучали молоточки рабочих мне в стену.

К 8:30 я, проклиная всё, встала и пошла в обменник, получать свои деньги, ведь мы русские, с нами Б-г и «Золотая корона» (никакой рекламы).

В обменнике я провела 40 минут, 30 из которых помогала тете Белле из Ашдода и самому сотруднику отправить $300 в Киев. Меньше времени это никак не могло занять: пока мучительно включили компьютер, пока похвалили прекрасный курс этого обменника, а там уже и до новостей и лингвистики добрались.

— Только обязательно напишите Olena, а не Alena, а то ей никто там не даст денег этих.
— Почему Olena? Тетя, кто тебе так сказал?
— Потому что Olena це українська мова! Теперь надо так туда писать.
— Я пишу на английском. На английском Алена — это Alena.

Остановились на моем аргументе «давайте напишем, как в паспорте».

После обменника я как хорошая еврейка пошла, разумеется, в синагогу. Справедливости ради вчера я там тоже была. Друг мой Михаил улетел и поручил заказать кадиш своей бабуле. Недолго думая, я зашла в первую попавшуюся синагогу, там все были почему-то на веселе, несмотря на дни траура. Про кадиш говорить им не хотелось, сказали прийти попозже. Это было подозрительно. Зато знакомить они меня вчера были готовы. Правда, узнав мой возраст, тут же слились — я оказалась на 10 лет старше, чем надо. Это было уже унизительно.

В первой синагоге мне не понравилось, поэтому по всем законам жанра, сегодня я пошла во вторую. За две минуты обсудила с раввином, какие же красивые ашкеназские имена у предков моего друга, положила цдаку, как велел Михаил, и ушла.

К обеду я в своем еврейском сознании настолько преисполнилась, что оставалось только подняться в Иерусалим. Чем я сейчас и занимаюсь. Присылайте мне в личку свои самые сокровенные желания, озвучу их у Стены плача за небольшую цдаку.