Вчера меня впервые спросили, почему мой блог называется «Диккенс
приносит много боли». Это спросили мои друзья, которые еще не подписаны
на канал. (Уже и не будут видимо, камон, какие они мне друзья, Илья!).

Ну, так вот, они впервые меня спросили об этом в лоб. А я как будто не
готова к ответу. У меня нет готового остроумного ответа на этот
вопрос. Будто это и так очевидно, что читая Диккенса вам больно. Вот
например, первые строчки его текстов:

«Посмертные записки Пиквикского клуба»: «Здравствуете, здравствуйте!
Мы рады, что вы наконец к нам присоединились. Мы — члены Пиквикского
клуба, и у нас есть для вас много новостей».

И ты уже по синтаксису сразу понимаешь, что новостей хороших не будет,
и сесть с ними за стол, возможно, худшее решение в твоей жизни. Но
уйти ты уже не можешь, Диккенс уже накинул на тебя холодное железное
платье своей прозы. Терпи, если ты человек! Или умри животным.

«Рождественская песнь в прозе»: «Начать с того, что Марли был мёртв».

И умники мне сейчас напишут, да он не первый, кто начал текст с
мертвого героя. Но для Бога, как и для литературы нет времени, все
нелинейно и хаотично. Потому Диккенс первый из всех и последний из
всех, таков жребий судьбы.

И вот, мой друг спрашивает, а почему Диккенс приносит много боли? А я,
не имея хорошего ответа, отвечаю ему вопросом – А ты читал Диккенса?

И тут аларм! АЛАРМ! Мне нельзя говорить такую фразу и вот почему? Я ни
хера не запоминаю сюжет книг. Даже прочитанной недавно. Не помню
имена, не помню повороты событий, не помню иногда даже о чем она была.
Я хорошо помню слепок, который она после себя оставила, его цвет и
узор на поверхности моего сознания. Но это не станет ответом на вопрос
о чем сюжет.

И мой друг мне тут же  возвращает: а ты помнишь чем закончился Оливер Твист?
А я Оливера Твиста читала еще в школе, я его не перечитывала никогда,
ну так получилось. И я бы конечно, облажалась, если не одна моя
привычка – я коллекционирую первые строчки из великих произведений и
когда они мне попадаются, я их заучиваю наизусть. Я делаю это из любви
к боли. Я понимаю, что мне никогда так не написать. И это больно. Но
заучивая их наизусть, я будто бы приближаюсь к великому Атману. И могу
ощущать их красоту снова и снова, как религиозный фанатик.

У Оливера Твиста великая первая строчка:

«Оно началось так: мальчик был оставлен у приходских ворот, и там его нашли».

И в этой строчке вся история! Зная, что у Диккенса общее место – это
сироты, которые становятся богачами и спасают всех несчастных, и
судьба, которая у него всегда по-марвеловски справедлива, а значит зло будет
наказано. Можно закрывать этот вопрос, расходимся.

Но ведь не из-за сюжета мы читаем Диккенса. А все-таки из-за боли. Правильно же?

Короче, нет у меня хорошего ответа на вопрос почему «Диккенс приносит
много боли». Что думаете вы?