Как страшно потерять лицо.

Нет, не в том смысле, когда на родительском
собрании в детском саду ты встаешь и чтобы как-то разрядить
обстановочку цитируешь Гомера. Но не того Гомера, о котором вы бы
подумали, А Симпсона.

Ты такой: «Дети — наше будущее. Вот почему их
надо остановить сейчас!».

Но несмотря на подходящий для цитат Симпсона
возраст, никто не хихикает. На тебя смотрят все двадцать человек и в
глазах их читается единодушие – неуместность всего твоего бытия. Такое
лицо уже не восстановить и это неприятно конечно, но у меня будет еще
один шанс со школьными родителями.

А поговорить я хотела о потере настоящего лица. Ну, которое из кожи,
мышц и всего прочего.

У одной моей знакомой ужасная ситуация, её
лучшая подруга сделала пластику лица, и теперь она не может узнать её.

Она смотрит ей в глаза и не узнает родные черты. Дело в том, что они с
ней с 1 класса вместе. И вот как они подружились. Их класс должен был
делать групповую фотографию и моя знакомая залепила себе жвачкой
школьную форму и разумеется, разрыдалась. Её соседка взяла свою жвачку
и залепила ею свою школьную форму. Так, моя знакомая обрела верную,
крепкую и само собой, немного придурошную дружбу на всю жизнь.

Она узнавала её, когда та возвращалась из летнего лагеря повзрослевшая
и загорелая, она узнавала ее, когда та начала подводить по-кошачьи еще
детские глаза, она без труда узнавала ее на дружеских попойках, когда
она держала волосы и когда та разводилась и была опухшая от выпитого и
выплаканного – тоже узнавала ее из тысячи и всегда была рядом. А
теперь страсти поутихли, они обе построили хорошие семьи, дети выросли
и стали нормальными людьми, и даже на работе обе состоялись. Вот бы
жить теперь, путешествовать, как мечтали, или дело замутить на двоих и
прогореть или стать миллионершами, или мужей сменить синхронно, или
записаться уже на пилон, так ведь нет же! Она потеряла лицо.

Ну то родное лицо, со всеми тропками и ямками. Они исходили их вместе.
Эти морщины придавали всех их похождениям 3D объем, глубину резкости и
узнаваемость. А теперь у нее острый подбородок, эффект стеклянной кожи
и носик как у Майкла в его лучшие времена. И моя знакомая теряется,
потому что теперь каждую часть такого проработанного лица ей
приходится изучать отдельно. А вместе оно не собирается.

– Ты, понимаешь, я смотрю теперь либо на ее новый нос, либо на ее
новые губы, либо на ее правый, а когда устану, левый глаз, и все они
вместе делают что угодно: пляшут, читают стихи, поют Агузарову, но
только не живут все вместе.

Ужастик. Я бы не хотела такой участи.

У Туве Янсон есть сцена, где маленький Муми-троль надевает шляпу и
превращается в совершенно другое существо, друзья пугаются его, он и
сам напуган до смерти, и только его мама, посмотрев в глаза, узнает
его. – «Это мой сынок!».  И как только она узнает его, он становится
прежним Муми-тролем. Красивая история, каждый раз пробирает до
мурашек.

Но значит ли это, что раз у той девушки новое лицо, значит и новая судьба?

И я придумала такого героя, а что если один человек случайно
облокотился ладонями на раскаленную спираль и сжег всю кожу с линиями
судьбы. И обновился и стал никем, но и стал всем. Потерял свою жизнь,
но обрел силу делать все, что захочет. Его никто не узнает, никто не
ждет, но зато он может придумать себе любого человека и любую
ситуацию. Судьба ищет его, как полоумная с бритвою в руке, но не может
его найти. Потому что без линий он невидим и неуязвим. Куда пойдет
такой человек и что будет делать?