Мне так хочется быть не осуждающей. Быть модной, экологичной, в
ресурсе. Блин, не всегда получается.


Вот например, вчера сижу себе на стуле, никого не трогаю, подходит
девушка и садится на соседний стул. Простейшая история, мы могли бы с
этой девушкой, как Марс и Венера, никогда не пересечься. Но судьба
злодейка распорядилась иначе.


Девушка шлепнулась на стул, и край моей олимпийки оказался под ее
задом.  Не то чтобы наши стулья стояли рядом, и не то, чтобы это были
крошечные стулья для гномиков. Стулья стояли на достаточном расстоянии
и это были полноразмерные стулья.


Просто зад этой девушки на столько не вписывался в общую
пространственную систему этого места, этого города, этой большой и не
густонаселенной страны, что можно было бы даже подумать, что у девушки
этой была своя собственная гравитация. Она как бы затягивала мелкие
предметы (ну типа меня) в себя, будто это была часть ее природы.


Короче, край моей олимпийки оказался под ее задом, а я соответсвенно,
накренилась на один бок и оказалась притянута ухом к ее холодному,
влажному от пота, но зато (там нет никакого зато) мягкому предплечью
(скажите спасибо, что я не стала описывать этот запах).


Какое-то время я надеялась, что сейчас она заметит, что, как редакция
либерально настроенной прессы, подмяла меня под себя, но хер там
плавал. Сидит она, моя кофта у нее под жопой, ухо – на плече, и
абсолютно ничего не замечает.


Здесь нет ничего интересного, ну разожралась мальца – проходите,
пожалуйста, мимо.


Ситуация неприятная, но не безвыходная, не унываю я, и  аккуратно тяну
одной рукой край своей кофты. Я надеюсь, что сейчас она почувствует,
что что-то под ее телесами бьется, как ласточка с поломанным крылышком
и привстанет, выпустит меня из своих жопских оков, но девушка сидит
как каменная.


Ничего такого. Скучный вторник жирухи.


Тогда я хватаюсь за край кофты двумя руками и тяну нежно, отрывисто
(стаккато). Стаккато это такой прием в музыке, когда звуки исполняются
коротко, чётко, отделяя один от другого паузами. Создается так
называемое пунктирное звучание. Так например звучат скрипки и альты в
увертюре к Щелкунчику. Вот и я, уже почти как тот альт, пи-пи-пи -
«выпустите меня, тетенька».


Ноль реакции. Пока не пахнет шаурмой, даже не начинайте звать меня на этот бал.


Двумя руками, прилагая силу, наработанную на сложных круговых
тренировках, (к такому тренер меня не готовил, а стоило бы) я тяну
свою кофту изо всех сил и понимаю, что создаю помехи только на первых
двух слоях ее жира. А под ними слои и слои нетронутой разбухшей
жировой ткани, и дотянуться до ее нервных окончаний мне не светит, не
в этой жизни.


Вы спросите, почему я прямо не попросила ее приподняться? Дело в том,
что я так долго пыталась выбраться из этой телесной западни
невербально, что уже было как-то неприлично говорить. Да и к тому же
неудобно было говорить, находясь у человека подмышкой. Я уже
приготовилась сидеть так до конца и даже дольше. Где-то в глубине
своего сердца, я уже приняла, что ее гравитация навсегда всосет меня и
я, как отработанный спутник, буду болтаться на ее геостационарной
орбите вечность.



Но вдруг она приподняла одну часть своей сферы и пукнула. Я вам
клянусь. Прямо так, мощнецки выпустила шептуна, а сразу вслед за ним
выскользнула и я. Буквально, как Одиссей из пещеры циклопа.


Возрадуйся Великая Афина!

Я ведь и сама
сбросила с себя овцу. Да, да, целую овцу - когда-то я весила аж 87 кг,
при росте 159 см. Так что я знаю о чем говорю. Короче, не быть мне
экологичной и неосуждающей. Прости Кастанеда, простите индусы.

Сегодня разрешается в канале осуждать. Кого осудим, радости вы мои?