Ирина заказала новый спортивный костюм и готовилась щеголять в нем на даче. Несмотря на легкую апрельскую стужу, она знала, что весна всё же будет и дача тоже. Но костюм так и остался лежать в ПВЗ, потому что Ирина умерла. 
 
И вот, стоит Ирина перед апостолом Павлом и лихорадочно вспоминает, когда в последний раз причащалась. А он, как назло, листает свою ленту.
 
– Я главное, все жду, разрешит она своей Анжелине пептиды колоть или нет. А вы, Ирина, как думаете?
 
Ирина сглотнула и огляделась. Она стояла в своей ночной рубашке, в руках у нее была папочка с ее именем, она была почему-то без трусов, а кроме того, стояла Ирина на облаке. На настоящем таком белом, пушистом облаке, какие пролетаешь на самолете. А какой-нибудь ребенок, возьми да и спроси – А если я на них попрыгаю! И родители его улыбнуться и подумают, какой же пытливый ум у их тугосери. Но объяснить, почему прыгать на облаке невозможно, не смогут. Хотя это проще простого - молекулы воды, из которого состоит даже самое плотное облако, просто разъедутся в стороны от давления его ноги и пацан провалится сквозь них. Облака такие: «NO pressure. Спасибо за понимание».
 
Ирина стояла сейчас на таком облаке, и не проваливалась. Более того, белый икеевский стол апостола Павла тоже стоял на облаке и не проваливался, и сам патриарх сидел на стуле с непроизносимым шведским названием "Кrylbo Tonerud" (вся мебель была закуплена еще до санкций, товарищ майор) и тоже не проваливался, а очень даже комфортно себя ощущал. 
Ирина прекрасно знала, еще со школьной скамьи, как вычесть дискриминант квадратного уравнения, но понятия не имела как разговаривать с апостолом. 
– Вы сейчас про Боню говорите? (она произнесла это и ей тут же стало стыдно, за все человечество сразу, что мы довели почтенного Апостола до всего этого).
– Все сейчас о ней только и говорят. А мы чем хуже? 
– Мы думали, у вас здесь только и разговоров, что о море. – попыталась спасти ситуацию Ирина, но Апостол только посерьезнел. 
– Вы что,– сказал он ей нахмурясь, – из этих?
– Я? Нет, что вы! – Ирина не знала кого имел ввиду Павел, но на всякий случай отреклась. 
– Вы мне давайте тут не это…что б тут чего-то. 
Ирине взгруснулось по трусам, в трусах было бы как-то поспокойнее. 
– Вам сейчас все чистое выдадут. – ну конечно, он читал ее мысли. – Открывайте папку, вам надо сейчас поднапрячься и вспомнить…
– Я причащалась – почти крикнула Ирина, – в Пасху, в прошлую причащалась, и скидывалась на храм. Ну, то есть, жертвовала.
– Спасибо вам, конечно, что строили вы храмы, но это не входило в основную часть программы! – как пел поэт. Так вот, берем двойной листочек и вспоминаем все, что вы когда-либо отдали: помощь другим живым, поддержка другим живым, может, песни писали или носки вязали и бездомным отдавали? Или может, соц сети вели весело-задорно, как Боня, например, или Диккенс. Да не тот Диккенс, я с вами с ума сойду скоро. Короче, все, что вы за свою жизнь отдали, бесплатно, безвозмездно, то есть даром, то ляжет на весы вашего спасения, а то, что вы всю жизнь копили и стяжали, то наоборот потянет вниз. Понятнечко?
У Ирины потемнело в глазах.
– Не переживайте вы так, по итогу главное, хотя бы десять процентов набрать, добрые поступки тяжелее, они перевесят.
– То, что я мать больную смотрела, писать? 
– Ну, мать вам дом оставила. А вот тот раз, когда вы мужа из запоя вытаскивали… 
– Это сколько раз было! 
– Нет-нет, именно тот случай, когда вы по-честному с ним сидели и вспоминали вашу влюбленность, ему тогда от ваших слов стало светло. 
– Так он и умер, с улыбкой. 
– Потому что там была настоящая вы. Ну вы! Какой вас задумывал главнокомандующий. 
Ирина не рискнула спрашивать кого именно Апостол имел ввиду. 
– Да нет же! Господи, я точно с ними скоро рехнусь. Пишите, или уходите. 
– А что? Можно просто уйти? 
– Конечно, только помните, что облака не любят давления, парашюта же у вас с собой нет? Ну, сидите тогда и пишите. А у меня новая серия «The Boys». 
 
Говорят, он уже все сезоны посмотрел, а Ирина та всё ещё сидит, вспоминает.