Вокруг романа происходит что-то особенное. Он срочно всем понадобился. Театру, кино и литературе тоже, причем издательствам не только в России. Вокруг рукописи вдруг собралась крутая команда. Моя сокурсница - известная переводчица с корпусом собственных книг, согласилась перевести синопсис на английский. (Она, кстати, была самая таланливая на нашем курсе).

Мой хороший друг, талантливый организатор и продюсер, человек, который почему-то в меня безоговорочно верит, согласился его прочесть и дать свои комментарии.

И я подумала, что мечтала только об одном, чтобы у книги появилась команда и она появилась! Из лучших людей, о которых я и мечтать-то не могла.

И вот я посмотрела на переведенный синопсис и подумала: «Хм, так это же блокбастер для Нетфликс». Неужели это все придумала и написала я? Или все-таки не я. И если я, то почему это так хорошо? А если не я, то почему там моя фамилия?

Есть такая практика «остранение», писатели часто используют ее. Её суть в том, чтобы посмотреть на давно известную тебе вещь будто ты видишь её в первый раз. То есть намеренно стереть весь свой опыт и всякое свое знание об этой вещи и посмотреть новыми глазами, будто это твой первый, девственный опыт взаимодействия с ней. Это обновляет рецепторы, это обновляет ум, это в конце концов, вносит свежесть в ваши тексты и в вашу жизнь. Потому что никакой не Шкловский это придумал, а индусы триста миллионов лет назад. Кажется, они тогда придумали все практики с умом, спасибо им. Иногда думаю, что и Симпсонов придумали индусы. Открою какую-нибудь книгу по индуизму, а там Гомер, глядит на меня желто-лупоглазо и едко. Но это я отвлеклась от темы.

И вот я смотрю на свою рукопись остраненно. Пока я писала, я представляла какая у этой рукопись будет звездная жизнь. Как она будет сиять на литературном небосводе. Когда рукопись мне разонравилась, я прошла с ней все круги ада: от принятия тщетности этого труда, до полного отречения и даже ненависти к ней.

Я сидела на Олимпе, где сами Боги (вы не поверите) наливали мне нектар и благословляли на славу и почет. А потом я отправляла исписанные листики корабликами по водам реки забвения. И в обоих ситуациях – это всё еще была я. Ну, Я!

А вдруг дело вовсе не в рукописи. И вовсе не в том талантлива ли я, или наоборот. И не в издательствах и не в редакторах и не, и не, и не. А вдруг дело во мне самой. Когда задаёшь честные вопросы, ты всегда получаешь ответ. И вот, что шепнула мне корявая береза у устья двух рек.

Есть три убеждения, которые не дают моим текстам случится:

1. Я недостаточно хорош.
2. Мир недостаточно хорош.
3. Зато я мог бы быть лучшим, если захотел.

Ну, с первым всё понятно. Нам будто с детства говорили, возненавидь ближнего своего, как самого себя. Но начни с себя. И если я в чем-то и преуспела, то только в нелюбви к себе.
Со вторым тоже все понятно, редактора тупят, издательства не хотят делать ставки на новых авторов и провокационные тексты, я еще много чего могу сюда подставить и представить что это так, и это будет и так и не так одновременно, потому что мир – всегда подстроится под то, что мы от него ждем.

А вот с третьим посмотрите как все интересно – пока текст неопубликован, я всё ещё всесильная, я всё могу, у себя в голове, понятно. Когда я возьму смелость проявить текст, то это уже будет не моя история, у книги начнется своя жизнь, а я перестану быть многообещющим дебютантом и встану на одну ступень с теми, кто тоже дерзнул назвать себя писателем. Я буду стоять голой и уязвимой, беззащитной и открытой - тысячам ветров, миллионом взглядов. Будут ли это добрые взгляды, или они испепелят меня. Будут ли это весенние ветра, или они разнесут мой прах по устью двух рек.

В конце концов это все неважно. Важно только то, что у меня в глазах – там азарт – прочувствовать все прекрасное, что еще не было прочувствовано. Что у меня в голове – сотни проектов и миров для театра, кино и литературы тоже. Что у меня в сердце – только одна любовь. Всё!

Книга закончена. Книга начата. Ступай же бестрепетно.