Мальчик ударил мою Кристину и она заплакала.

Первобытная хищница во мне тут же захотела дать своей дочери лопатку со словами - иди и въеби ему в ответ. А потом закопай!

Но я же не зря хожу к психотерапевту. Поэтому я выдохнула, вспомнила умную, модную книжку, где описывалось, что если вашего ребенка бьют, надо мягко поговорить с агрессором, что он ведет себя неправильно.

Так сказать, наводящими пассивно-агрессивными вопросиками положить мальца на лопатки, интеллигентно поставить слетевшего с катушек абьюзера на место.

Я взяла дочу за руку, и пошла говорить по душам с обидчиком.

Психологи говорят, что надо присесть на уровень ребенка, чтобы он чувствовал себя комфортно. Я так и сделала. И уже когда опускалась на колено увидела глаза обидчика.

Это были огромные, растерянные, голубые глаза в очках-линзах. Из носа у него моросила осенняя непогода. Мальчик хлопал своими невинными ресничками и уже в этот момент я поняла, что все это ошибка. Но деваться было некуда.

В конце концов все, что мне хотелось - это показать своей девочке, что мама сможет ее защитить, что мама ее опора. И вот Кристина рыдает. Голубоглазый вытирает непогоду рукавом. Руки его трясутся. Мои руки уже тоже трясутся. И я максимально нежно, на сколько только способен мой рот, говорю ему:

- Ты обидел Кристину и теперь видишь, она плачет. Но ведь ты совсем этого не хотел, правда?

Мальчику не надо было много. Он разрыдался уже на начале фразы.

Итак, рыдает Кристина, рыдает мальчик. И между ними я - на одном колене, с приспущенной самооценкой.

Вся площадка глядит на меня, как святые с икон - с укором.

Подлетает его мама.

Уже по запаху духов чую, что и она читала эту книжку. Мама присаживается на одно колено, чтобы быть со мной на одном уровне и говорит:
- Вы довели моего сына до слез. Но вы же ведь этого не хотели, правда?

Тут зарыдала я. И подумала, да лучше бы Кристина старым добрым способом - дала бы пацану сдачи, и они бы прекрасно продолжили играть.