Из тюрем режима Лукашенко уже вышло в четыре раза больше политзаключенных, чем сидит сейчас. Кого-то отправили в эмиграцию с тем, что было в руках в момент освобождения.
«Меня очень впечатлила история, которую рассказала одна бывшая политзаключенная про своих бабушку и дедушку, — говорит Марфа Рабкова. — Во время сталинских репрессий они десять лет пробыли в Сибири и, несмотря на все пережитое, смогли построить жизнь заново. Ее бабуля дожила почти до 100 лет, а она на севере валила лес. В результате у нее была прекрасная жизнь, семья, внучки. Я это слушала и понимала, что жизнь после заключения есть. Опыт, который мы получили, при качественном осмыслении дает огромный потенциал».
У менторки программы для бывших узников «Вольныя» по имени Света К. другое восприятие:
«Человек хотел изменений в своей стране, и за это ему пришлось отдать часть своей жизни и, возможно, часть жизни своей семьи, которая пошла по очень травмирующему сценарию. И я бы хотела, чтобы этого опыта люди не имели… Он делает их сильнее, но слишком высокой ценой».
дekoder поговорил с экс-политзаключенными в Беларуси и за рубежом о том, как складывается их жизнь после освобождения. Почти все они отказались называть свои имена из соображений безопасности.