— Войны еще должны быть (Muss es Kriege geben)?
— Да.
— Это печально, ведь ни один человек не хочет войны.
— Я тоже. Тут, отвечая на ваш вопрос, нужно, конечно, подумать, что понимать под «должны». Нормативное значение: следует ли быть войнам (Soll es Kriege geben)? Тогда бы я ответил, что войн быть не должно, что они не нужны. Но поскольку я занимаюсь общественными науками, а не моральной философией, то сказал бы, что, глядя на мир, в котором мы живем — rebus sic stantibus, то есть буквально «пока вещи остаются на своих местах», — просто невозможно представить, что в обозримом будущем войн не будет. Другими словами, когда я отвечаю, что войны «должны быть», то описываю фактическое положение дел и пытаюсь противостоять очень завышенному нормативному горизонту ожиданий, существующему в Германии. Мы все время очень напуганы и часто не хотим признать, что войны идут постоянно. Но в свете реалий политического мира, его организационных структур и отсутствия тех, кто оберегал бы мирное развитие, — именно в этом отношении историю ООН иначе, как провальной, не назовешь, — ответ на ваш вопрос может быть только одним: «Да, войны еще быть должны». Сказать что-то другое было бы нечестным.
‹…›
— Относительно будущего вы остаетесь при том же мнении, что войны должны будут быть во все времена?
— Да, я, так или иначе, убежден, что войны будут во все времена. В словах «должны будут», возможно, содержится слишком много детерминированности. Просто «будут» точнее указывает на то, что мы знаем и из чего нам следует исходить.
Рассказываем, что в свежем интервью Мюнклера газете Zeit напоминает о предвоенной статье российского политолога Константина Гаазе.