Хуан Мигель Паэс де ла Кадена. В декабре 1823-го ему предложили стать послом в Британии, но он отказался. В итоге король Фердинанд VII назначил его послом в Российской империи, В Санкт-Петербурге он прослужил десять лет с 1825-го по 1835-й. Не дружил, но общался с Пушкиным. Помните в «Евгении Онегине»: «Кто там в малиновом берете // С послом испанским говорит?» Этот испанский посол и есть де ла Кадена. Он – классический fernandino: «благонамеренный и верноподданный слуга короля, чуждый политических крайностей». На момент Восстания ему уже 52. По меркам тогдашнего времени – почтенный старик. После Восстания декабристов отправлял в Мадрид дипломатические депеши: описывал события на Площади и сам Заговор. Причем часть посланий были отправлены в виде шифровок. Утром 14 декабря испанский дипломат сообщает, что Государственный совет, Сенат и гвардия благополучно принесли присягу. А на следующий день он отправляет подробный отчет на десяти страницах о самом Восстании. Вот, интересная цитата: «Батальон гренадеров был отправлен, чтобы привести к порядку, но, к несчастью, большинство из них, столкнувшихся в лобовую с восставшими, перешло на их сторону». Депешей № 153 он сообщает: «Расследование гибельных происшествий вчерашнего дня начинает раскрывать вещи достаточно чувствительные, причем известные до смерти прежнего императора. Кажется, что была предпринята попытка вовлечь солдат, развязать гражданскую войну и создать смятение. И хотя все еще неизвестны многие ключевые преступники, но уже бесспорно участие польских военных и некоторых представителей знати, которые стремились сбить с толку солдат; среди них выделяются прежде всего, и они уже арестованы, - князь (хотя на самом деле не князь) Бестужев, князь Оболенский, князь Щепин-Ростовский и князь Трубецкой, полковник главного штаба, женатый на дочери графа Лаваля, тесть графа Лебцельтерна австрийского посланника…» 25 декабря Паес де ла Кадена пишет о продолжающихся арестах. Под подозрением оказывается князь Лопухин, сын председателя Государственного совета; доставлен генерал Михаил Орлов; говорят об аресте генерал-майора Уварова; графа Сергея Строганова ожидает та же участь. Спустя три недели испанский посол сообщает, что Лопухин отпущен и оставлен на свободе в доме своего отца, также допрошен князь Меньшиков, остаются подозрения в отношения Михаила Орлова, который продолжает находиться в крепости. Участие титулованной аристократии в мятеже напрямую или опосредованно – одно из ключевых сообщений Паеса де ла Кадена испанскому двору. В депешах от 9 и 10 января Паес де ла Кадена сообщает о восстании на юге: «К несчастью, смерть, которую мы оплакиваем (имеется в виду смерть императора Александра Первого), спровоцировала скандальные события здесь 1826-го и их повторение в Киеве Черниговским полком, вовлеченным в мятеж офицером Муравьевым-Апостолом, сыном того, кто был послом при этом дворе». Испанский посол считал, что Восстание было спровоцировано заграничными недругами Российской империи – своего рода тогдашняя «оранжевая революция». Вот, цитата из депеши от 19 декабря 1825-го: «вне всякого сомнения, что этот проект имел ответвления за границей, в него вложено много денег, в том числе в эти последние дни, чтобы соблазнить обманом и именем Константина солдат». В депеше № 154 Паес де ла Кадена пишет про массовые раскаяния солдат и полученное ими великодушное помилование. Тут дипломат цитирует риторику российских правительственных газет: «два рода людей составляли сие скопище: одни – заблудшие, умыслу не причастные, другие – злоумышленники и их руководители».