Петр Яковлевич Чаадаев. Философ. Офицер. Бывший адъютант генерала Васильчикова. Герой Войны 1812-го года. Многократно награжден: святая Анна 4-й степени, прусский орден Pour le Merite, Кульмский крест. Учился в Московском университете. Ближайший друг декабриста Якушкина. Вот, как о нем отзывались современники: «Храбрый обстрелянный офицер, испытанный в трех исполинских походах, безукоризненно благородный, честный и любезный в частных отношениях, он не имел причины не пользоваться глубокими, безусловными уважением и привязанностью товарищей и начальства». Член тайного Союза благоденствия. С 1823-го в заграничном путешествии – посетил Англию, Францию, Италию, Швейцарию, Германию. В 1826-м после возвращения в Россию был арестован по подозрению в причастности к движению декабристов. «Чаадаев в письмах к близким говорил, что уезжает навсегда, и близкий друг Якушкин был до такой степени уверен в этом, что на допросе после разгрома восставших спокойнейшим образом назвал Чаадаева в числе лиц, завербованных им в нелегальную организацию». 26 августа с Чаадаева по повелению Николая I был снят подробный допрос. С Чаадаева была взята подписка о неучастии его в любых тайных обществах, причем он категорически отрицал своё участие в Северном обществе. Через 40 дней отпущен. Но оставлен под негласным надзором. Был категорическим противником насильственных перемен в России. О политических результатах Войны 1812-го и Восстания декабристов написал прямо: «Великий монарх, приобщая нас к своему славному назначению, провел нас победителями от края до края Европы; вернувшись домой из этого триумфального шествия по самым просвещенным странам мира, мы принесли с собой одни только дурные идеи и гибельные заблуждения, последствием которых было неизмеримое бедствие, отбросившее нас назад на полвека». Бедствие – это само Восстание на Сенатской площади. Позднее – уже после Восстания и Приговора – Чаадаев написал своему другу с юности Якушкину: «Судьба страны в один прекрасный день была разыграна в кости несколькими молодыми людьми, между трубкой и стаканом вина». Уже в конце жизни Чаадаев писал: «Несчастье – поражение декабристов, тех самых героев-офицеров, триумфальным маршем прошедших по Европе... упрочение в России самодержавно-полицейского режима, растекание политической реакции по всей Европе под крылами российского самодержавия». По мнению Чаадаева, расправа над декабристами дала государству повод окончательно подавить общественную мысль и заморозить любые реформы, что и привело Россию к историческому тупику. Идеалом революции Чаадаев считал испанскую: «Вот революция, завершившаяся в 6 месяцев, и при этом ни одной капли пролитой крови, никакой резни, никакого разрушения, полное отсутствие насилий, одним словом, ничего, что могло бы запятнать столь прекрасное дело». Умер уже при императоре-реформаторе Александре Втором (до коронации). Немного не дожил до реабилитации декабристов – в августе 1856-го. Чаадаев умер в апреле. Похоронен в Донском монастыре. На его могиле простая чугунная плита с надписью: «Кончил жизнь 1856 года 14 апреля».