Нестор Корнилович Ледоховский. Прапорщик Вятского пехотного полка. Граф. Принят в тайное общество Пестелем. Но это не точно. В декабре 1825-го сам явился к исполняющему обязанности командира Вятского полка и заявил, что виновен вместе с Пестелем. При аресте у него отобрали адресованную Пестелю небольшую записку. В этой записке – проект надгробного памятника, который, по мысли прапорщика, должен был быть установлен на его могиле. Рядом размышления о чести, бесчестии, дружбе, жизни и смерти. «Я был шалун, повеса, но никогда не делал подлостей», «может быть, я недостоин Пестеля считать другом, но любить его никто не в силах мне запретить», «лишить офицера чина – не есть лишить его чести, но сказать офицеру, что он подлец – есть лишить его чести навсегда», - так написал Ледоховский. Доставлен в Петербург на главную гауптвахту, а затем переведен в Петропавловскую крепость. Как писано в делах Следствия: находился «в состоянии полного помешательства». В архивах сохранились два письма Ледоховского. Одно из них адресовано матери, адресат другого неизвестен. В обоих письмах он пытается объяснить мотивы своих поступков последнего времени. Признается в том, что был «шпионом Пестеля и его партии». Матери он пишет так: «шпионство сие не делает мне бесчестия, делать что-нибудь для дружбы я не могу считать бесчестием». Следствие неожиданно решило, что Ледоховский самооговорил себя вследствие сумасшествия. Сохранившееся медицинское свидетельство прапорщика Ледоховского, составленное в январе 1826-го, гласит: «Ледоховский, по наблюдению медицинских чиновников, не найден помешанным в уме в собственном смысле этого слова; но только воображение его весьма чем-то весьма расстроено». То есть не безумен. Доказательство: после освобождения из тюрьмы и непродолжительного лечения возвращен на службу. Хотя Алфавит Боровкова уверен в обратном: «При допросе 4-го февраля в присутствии Комиссии он признан в совершенном помешательстве. О существовании общества он не знал. Содержался в крепости, а потом в Сухопутном госпитале». Согласно послужному списку «был в походах противу персиян, противу турок и противу горских народов». В 1836-м находился в Пятигорске на лечении, где был публично оскорблен сослуживцем, прапорщиком Мингрельского егерского полка Нелидовым. Вот, что писал ему Нелидов: «Не полагайте, чтобы сегодняшние Ваши гримасы имели на меня желаемое влияние, чтобы я опасался какого-либо от Вас оскорбления; предупреждаю, что за малейшее покушение прехладнокровно всажу Вам в бок кинжал, хотя бы то было в церкви, в чем даю Вам слово, и докажу, что умею его держать. На подлинном подписал Иван Нелидов». Сестра Нелидова – фрейлина и фаворитка Николая Первого. Ледоховский вызвал его на дуэль. И Нелидов… испугался. И отказался. Оба отправлены на гауптвахту. Ледоховский оправдан, но» служить боле не захотел». Уволен штабс-капитаном Мингрельского егерского полка, но «как штрафной, не получил ни пенсиона, ни права ношения офицерского мундира». Обязан жить в деревне Комаровка Кременецкого уезда Волынской губернии. Однако из дел III Отделения выясняется, что обязательства своего он не выполнил и домой с Кавказа не вернулся. Девять лет (немало) граф удачно скрывался от шпионов и жандармов и только в 1850-м был обнаружен в Одессе. Всю жизнь после Восстания состоял под полицейским надзором. Дата смерти и место захоронения неизвестны. На иллюстрации – адъютант и музыкант Вятского пехотного полка, где служил Ледоховский.