Креницыны. Семья декабристов. По количеству могут соперничать с Бестужевыми, с Крюковыми, Муравьевыми и Муравьевыми-Апостолами. Креницыных было четверо. Их так в Деле и обозначали с порядковыми номерами. Креницын. 1-й. 2-й. 3-й. 4-й. Арестованы двое. 1-й – Александр Николаевич. И 4-й – Павел Николаевич. 2-й и 3-й – Владимир Николаевич и Николай Николаевич – оба прапорщики лейб-гвардии Измайловского полка – обсуждались Комиссией и получили один «политический диагноз: «Подозревался в знании о существовании тайного общества и о намерении не присягать Николаю I. Следственный комитет оставил это без внимания». 1-му и 4-му повезло меньше. 1-й – Александр Николаевич. Прапорщик 18-го егерского полка. Воспитывался в Благородном пансионе при Главном педагогическом институте в Петербурге, а потом в Пажеском корпусе. Друг поэта Баратынского. Оттуда переведен рядовым в 18-й егерский полк за пощечину гувернеру Арсеньеву. Членом тайных обществ не был, но к Следствию привлечен из-за показаний других декабристов. В Алфавите Боровкова писано: «Гангеблов сделал показание, что в 1819 году, в Пажеском корпусе, где он воспитывался, составлялось общество из осьми или десяти пажей, вышедших уже из ребяческого возраста; слух носился, что видели у них знамя, и пажи в насмешку прозвали членов сего общества квuлкамu. Под сим именем они и были известны всем воспитанникам того времени. Криницын был главою общества; из членов помнит только Гамена, Карцова 1 и Аничкова (умершего). Бунт (известный в Корпусе под именем Арсеньевского), в коем из числа первых вырвавшихся из рядов был Криницын, а за ним и другие, а еще более дружба его, Криницына, с Александром Бестужевым, уже служившим тогда, заставляют его, Гангеблова, думать, что общество сие было отраслию тайного общества. Криницын был разжалован в рядовые не столько за первенство в бунте, как за его вольнодумство». Оставлен под надзором. Долго не отпускали в отставку. Подозреваем из-за знакомства и дружбы с Рылеевым и Бестужевым-Марлинским. Писал стихи, сотрудничал с разными изданиями, среди которых «Сын Отечества», «Славянин», «Русский инвалид», «Невский альманах. Отрывок из его стихотворения «К врагам»: «Долг благородных душ – порок изобличать, // Личину честности с бесчестного срывать; // Виновен ли я в том, что злым кажусь невежде. // Что добродетель чту, не кланяясь одежде?» До нас дошло только тридцать его стихотворений, при его жизни опубликовано только десять. Позднее его драма «Честность» поставлена в Александринском театре. После отставки жил уединенно в своем имении. Знаком с Пушкиным. Бывал у него на Мойке, 12 и провожал Пушкина в последний путь в Святогорье. Умер в 1866-м в своем сельце Мишнево. Деревни больше нет – она погибла во время Великой Отечественной. Но чудом гранитный памятник на могиле Креницына 1-го сохранился. 4-й Креницын – Павел Николаевич. Поручик лейб-гвардии Уланского полка. Арестован прямо в день Восстания по личному указанию Николая I «за то, что будучи одет не по форме, остановился на Дворцовой площади у Преображенского и Измайловского полков». Оправдан, но с большим трудом. Тоже мечтал об отставке, но ее преднамеренно задерживали. Но все-таки был отпущен со службы. Стал содержателем «зеленых карет» - в них развозили воспитанников Императорского Театрального училища – того, что сегодня на улице Зодчего Росси и именуется Академией Русского балета имени А.Я. Вагановой. Отчим великой звезды русского театра Варвары Асенковой – она трагически умерла в двадцать четыре года от скоротечной чахотки. Павел 4-й Креницын скончался в нищете – гораздо позже. Дата смерти неизвестна. Но сохранился портрет Павла Креницына (он на иллюстрации). Автор сего портрета Петр Андреевич Каратыгин – из знаменитой актерской семьи, который был большим почитателем таланта Асенковой. О ней писал так: «умела смешить публику до слез, никогда не впадая в карикатуру. Зрители смеялись, подчиняясь обаянию высокого комизма и неподдельной веселости самой актрисы, казавшейся милым, шаловливым ребенком».