Многим кажется, что пресса существует не так давно. Но на самом деле давно. Очень давно. Так что Восстание декабристов освещалось в российской прессе. Вот, как об этом писало официальное издание – «Санкт-Петербургские ведомости». Реакция на Заговор последовала с опозданием в целых четыре дня. Только 18 декабря 1825-го «Санкт-Петербургские ведомости» обнародовали для читающей публики документы 1822–1825 годов, по которым Константин Павлович отказывался от престола в случае смерти Александра Первого. То есть доверия к этой информации не было и у высшего – читающего – сословия: верили на слово, а тут опубликовали, наконец-то, доказательства. Через четыре дня – 22 декабря – в газете был опубликован Высочайший манифест Николая I: в нем сообщалось только о жертвах среди тех, кто защищал царя, а также о гибели петербургского военного губернатора графа Милорадовича, командира Лейб-гвардии Гренадерского полка Стюрлера и тяжких ранениях генерал-майоров Шеншина и Фридрихса. Лишь 29 декабря в «Прибавлении» к газете было напечатано «Подробное описание происшествия, случившегося в Санкт-Петербурге 14-го декабря 1825 года». Вот, цитата: «За сим его величество с душевным прискорбием приказав вывесть против мятежной толпы четыре орудия и зарядить оные картечью, послал в последний раз объявить им, чтоб они предались милосердию государя императора, но, получив решительный отказ, повелел начать стрельбу из орудий. По второму выстрелу вся шайка рассыпалась и была преследована Лейб-гвардии Кавалергардским и Конным полками на Васильевский остров, вдоль Англинской набережной и Галерной улице, дабы отрезать бегущих; тогда же захвачено до 500 человек, а прочие рассыпались в разные стороны по домам и по Неве». «Московские ведомости» впервые упомянули о Восстании только спустя девять дней – 23 декабря. Текст был короткий. В нем читателей информировали, что после нескольких безуспешных увещеваний мятежников Николай I решил употребить силу: «Вывезены пушки, и немногие выстрелы в несколько минут очистили площадь. Конница ударила на слабые остатки бунтовавших, преследуя и хватая их». О человеческих жертвах в газетной информации ничего не сообщалось, зато подчеркивалось, что зачинщики бунта «не нашли себе других пособников, кроме немногих пьяных солдат и немногих же людей из черни, также пьяных». «Московские ведомости» описывали и важное церковное событие в старой столице. Демонстративное. Через четыре дня После Восстания только 18 декабря в 10 часов утра архиепископ Московский вышел из алтаря Большого Успенского собора Правительствующего Сената, держа над головой серебряный ковчег. Произнеся речь о хранении «великой воли благословенного Александра», он снял с ковчега печать и извлек оттуда высочайший манифест императора Александра I с «приложенным при нем оригинальным Его Императорского Высочества, Государя Цесаревича и Великого Князя Константина Павловича, отречением от права на наследование Престола». Действо завершилось присягой «на верность подданства Его Императорскому Величеству Государю Императору Николаю Павловичу, с установленною торжественностью, с коленопреклонным молебствием о благословенном Его Царствовании, и с возглашением Ему многолетия, которое сопровождено колокольным звоном на Ивановской колокольне и по всем церквам Столицы». Оппозиционных газет в Российской империи тогда не было. Поэтому оценка событий 14 декабря 1825-го была однозначной.