Хочу в свою очередь поделиться с вами своим разочарованием. Позавчера я прослушал интервью профессора Nina Livesey. Она рассказывает, что недавно пришла к выводу, что, по всей видимости, апостола Павла не существовало. А все его письма были выдуманы во второй половине 2 века в околомаркионитских кругах. Там была примерно такая последовательность: сначала Маркион написал свое Евангелие, потом на основании его возник Лука и все прочие евангельские повествования. Потом Деяния. Ну и напоследок – полностью подложные письма Павла. Все это случилось уже при жизни Юстина Философа.
Комментировать научную сторону вопроса не буду, для этого есть профессиональные библеисты. Но, прочитав этот фрагмент, я сразу вспомнил подход Грэма Хармана к объектно-ориентированной литературной критике. Здесь нужно пояснить: ООО везде отстаивает онтологическую первичность и автономию объектов – в том числе в отношении текстов и их содержания. Исследователи и критики часто пытаются редуцировать литературное произведение – к автору, к контексту, к отношениям и т. д. Поэтому ООО солидаризируется с формализмом Клинта Брукса и “Новой школы”. Однако, и у Брукса и ко. тоже есть недостаток: они рассматривают литературное произведение как единое целое, тем самым подрывая автономию его элементов. Так вот Харман придумал экстравагантный способ проверить, как каждый текст сопротивляется автору, контексту и внутреннему холизму:
Вместо того чтобы просто писать о “Моби Дике”, почему бы не попробовать сократить его в разной степени, чтобы обнаружить точку, в которой он перестает звучать как “Моби Дик”? Почему бы не представить его еще более длинным, или рассказанным от третьего лица, а не от лица Измаила, или включающим круиз в обратном направлении вокруг земного шара? Почему бы не рассмотреть сценарий, при котором действие “Гордости и предубеждения” происходит в фешенебельных парижских кварталах, а не в сельской Англии – может ли такой текст правдоподобно оставаться “Гордостью и предубеждением”? Почему бы не представить, что письмо Шелли на самом деле было написано Ницше, и не поразмышлять о вытекающих из этого последствиях и их отсутствии?
И вот профессор Нина Ливси, сама того не зная, даёт нам возможность посмотреть: а останутся ли новозаветные тексты собой, если полностью изменить привычное представление об их генезисе и контексте? Или месседж, скажем Послания к Римлянам, работает, только если текст ассоциируется с апостолом Павлом? А что если Евангелия написал Маркион, Нагорная проповедь будет всё так же моральным ориентиром, или уже нет? В чем сила этих текстов – в самих словах, идеях и образах или в авторстве и контексте появления? Хороший мысленный эксперимент.
