Традиционно заболела в середине августа и, думая, на что истратить несколько температурных дней, отпущенных мне на лежание в кровати, спонтанно решила досмотреть Эйфорию. К числу поклонниц сериала не отношусь и за третий сезон вовсе не собиралась браться, но спасибо решению, принятому от нечего делать, за роскошные сутки.

Собственно, нет никакого противоречия в том, что последний сезон понравился человеку, скептически настроенному к ранним: у них общий набор персонажей, но за пятилетнюю паузу школьники (как и играющие их актеры) радикально повзрослели, а вслед за ними изменились и другие составляющие сериала. В Эйфории мне всегда критически не хватало действия. Первые подростковые сезоны предельно герметичны, их герои одержимы собой и не способны на полшага ступить за пределы своих драм, комплексов и фантазий. В третьем их замкнутая реальность расширяется буквально — события вынуждают перемещаться из Мексики в Техас, из Аризоны в Калифорнию. Персонажи теперь пересажены в действительно большой мир, который подкидывает им вызовы, тем самым принуждая повзрослеть и волей-неволей заинтересоваться чем-то, кроме самих себя. Третий сезон явно на стороне тех, кому достает мужества ответить на это движение — найти в жизни свой сюжет — потому что единственная героиня, предпочитающая остаться в нетребовательном вакууме, расплачивается за это далеко не самой трагической, но точно самой скучной драматургической линией.

Кадры Сэма Левинсона часто напоминают живые картины — в том числе и за это его так полюбило ориентированное на визуальность поколение tumblr и pinterest. Эта эстетика в третьем сезоне остается, но, как и герои, покоряясь необходимости что-то делать, усложняется. Тавтологичные виральные образы, годящиеся лишь для удовлетворения непритязательной аудитории соцсетей, здесь скорее высмеиваются (такие плодит Кэсси, чтобы привлечь подписчиков). А вот референсы (не только визуальные, но и сюжетные), с которыми работает сам Левинсон, подчеркнуто историчны: связаны не с популярным контентом, а с большой традицией Голливуда. Во многом герои Эйфории выглядят, говорят и действуют так, как заведено в вестернах, нуарах, мелодрамах, гангстерских фильмах и фильмах о мщении, — покоряясь кинематографическому канону, будто року или закону природы, перед которыми бессилен отдельный человек. Устав за два предыдущих сезона фантазировать исключительно о себе, теперь каждый из персонажей чувствует сопричастность большой национальной грезе — американской мечте, американской трагедии, американской красоте. Мечта о доме, оседлости, укорененности своей маленькой истории в Истории — один из ведущих мотивов сезона, о котором даже самые циничные герои постоянно говорят. Благодаря этому и любовь Левинсона к ретро (вспомним, например, что Эйфория сразу снималась на пленку) наконец-то перестает быть просто красивым фильтром и становится осмысленным стилистическим выбором, связанным с общей традиционалистской направленностью сезона. Она, конечно, многим не нравится, но, как по мне, любая вдумчивая интонация интереснее ее отсутствия.

Но помимо этих больших нарративов, третий сезон отлично работает и на уровне чистого действия: все уже справедливо попрощались с золотым веком сериалов, но некоторые эпизоды Эйфории потенциально кажутся такими же легендарными, как бомба, снесшая полголовы Густаво Фрингу (к слову, по выбору референсов очевидно, что великий сериал Во все тяжкие теперь тоже признаётся классикой американского кино). Не хочу портить кому-то еще не случившийся просмотр, но кто уже видел, возможно, согласится, что флэшбэк в детство Аламо, монолог про питона или тема с грузовиками в седьмой серии — это круто. Короче, смотрите, можно даже без температуры.