Одна моя коллега по Школе дизайна читает курс, который называется Одержимость местом. Не погружалась в его содержание, но ставлю такой диагноз своим отношениям с Москвой. Давно сбилась со счета, сколько раз сюда приезжала, но в ходе таких поездок мне становится лучше, если было плохо, и еще лучше, если и так было хорошо. Для меня Москва давно перестала быть равнодушным колоссом, каким ее часто описывают. Напротив, она – отдушина в почти пригородной доступности, к которой я сбегаю на несколько дней по три-четыре раза за год, когда Петербург становится слишком предсказуемым и тесным для раскованного пешего путешествия.

Проговариваю про себя, как считалочку или скороговорку: Пре-чис-тен-ка, Че-ре-муш-ки, Пуш-кин-ский, Чис-ты-е пру-ды. И мне становится так хорошо от этих вальяжных и панибратских московских топонимов – Покровок, Хитровок и Волхонок. Несмотря на их подчеркнутую старинность, Москва для меня – город совершенно советский: мне приходится напоминать себе, что ее век начался не со сталинской реконструкции. В Петербурге центральнее кольца спальных районов (потому я так их люблю) все советское так и кажется до сих пор незваным гостем в грязной обуви, которым «уплотнили» величавую дореволюционную культуру, Шариковым в квартире профессора Преображенского. Если мой город и ассоциируется с чем-то советским, то с людьми, которые «советскими» быть не собирались и именно поэтому сбегали в Петербург – как бежали тогда многие в русскую литературу, античную историю или искусство Возрождения – будто в эталонное ретротопическое пространство.

В московский ландшафт «советское», напротив, въехало с бесстыдством завоевателя, жертвами которого стали не только храмы, как было всюду, но и центральные районы: вспомнить хотя бы «Собачью площадку», раздавленную Новым Арбатом. Но я-то в СССР даже не родилась, так что в моем восприятии эти пространства уравнены в их принадлежности минувшему. Все советское – быт, мифы, грезы, литература и кино, архитектура и наука – для меня завораживающее прошлое, иными образами которого я одержима, как герой Лета в Бадене путешествием Достоевского, пусть и следуем мы противоположным маршрутом. Москва – лучшее место, чтобы касаться «советского» как культурного слоя, она любит и признает его, а не отторгает (это, к слову, заметно по институциям: за лето была на выставках в Зотове, в Гараже, в ГЭС-2 – везде советский фокус, который так и не прижился до сих пор в Петербурге). В этот раз даже отыграла немного метод Оливии Лэнг: в рамках своей «писательской командировки» съездила в Филевский парк к ДК Горбунова – походить по аллеям, где когда-то громоздились палатки с пиратскими кассетами. Заручаюсь, в общем, поддержкой города в непростом деле увековечивания еще одного фрагмента советско-московской культуры. Coming, но не soon.