В прошлый четверг первый раз за долгое время сходила в кино — на Черного пса. Во время просмотра почувствовала такую переполненность, что, не дождавшись конца сеанса, сообщила товарищу-редактору о желании написать рецензию. Увы, к тому моменту фильм уже занял другой очарованный автор. Потому просидела неделю один на один с невыговоренными восторгами; за это время немного успокоилась, а впечатления утратили острую сентиментальность, что, пожалуй, пошло им на пользу.

И все же запишу два момента, которые задели меня в фильме Гуань Ху — о герое Лане, вынужденно вернувшемся в родные края после тюремного заключения.

Прежде всего, это пейзаж. Городок по всем канонам дистопичен — панельки и трущобы, как будто не к месту выросшие посреди ландшафта, позаимствованного у первых частей Безумного Макса. Недаром все, кого Лан встречает, тотчас заводят разговор о его скорой реновации в связи с открытием нового предприятия. И хотя их речи подчеркнуто несентиментальны (мол, туда этой рухляди и дорога), по частоте таких бесед заметно, что герои обречены на тихое оплакивание исчезающих пейзажей. И Лан, вопреки нарочитой отстраненности, тоже поддается этому настроению: становится постоянным гостем зоопарка с аттракционами, где клетки давно покинуты, а каркасы сооружений годами ржавеют под солнцем и дождем.

Пейзаж по большей части пустынен, и несложно представить, что будущее строительство уничтожит не только ветхие здания, но и эту разреженность. Так, въезжая в родной город после долгого отсутствия, в первую очередь замечаешь, как там, где раньше ничего не было, высится новый жилищный комплекс, и вздыхаешь именно по пустотам, которые уже не вернуть. Словом, всегда есть что-то тоскливое в том, как нечто вырастает на месте ничто.

Вообще, сочувствие и нежность к тому, что любить непросто, — для меня ключевой мотив фильма. Будь то пустота, обшарпанные стены, суровая каменистая гладь Гоби, молчаливый парень, отсидевший в тюрьме за убийство, или уличный пес, действительно покусавший не одного горожанина. Гуань Ху как бы предлагает спуститься с уровня обобщений, где всему перечисленному хочется спешно отказать в при(н)ятии и отстраниться. Вместо этого есть вот этот парень и вот этот пес — они вместе катят на мотоцикле по вот этим улицам и поднимают пыль вот в этой пустыне. И все это вдруг, вопреки первоначальной дистанции, хочется сберечь — защитить от надвигающихся больших событий (в Китае вот-вот пройдет Олимпиада-2008) и грандиозных планов, от прогресса и закона, беспощадных ко всему маленькому и единичному.