Как Grimes стала собственным аватаром. Трагедия в 6 частях.

В прошлую пятницу Граймс выпустила Accelerando — первый сингл с анонсированного альбома Psy Opera (видео прикладываю).

В сопровождающих материалах новый альбом описывается как попытка осмыслить всё, что Граймс наблюдала за годы отсутствия в поп-музыке, находясь в непосредственной близости к лидерам Кремниевой долины. В клипе она оказывается скованной цепями, на костре и посреди сражения андроидов.

Граймс 10-х была инди-артисткой, которая раздвигает границы жанра, дерзкой и неидеальной оторвой. Граймс образца 2026-го — будто персонаж фильмов Зака Снайдера. Про эту трансформацию хочется поговорить.

1️⃣. От воображаемого будущего к будущему, которое стало реальностью

В 2015 году Граймс практически самостоятельно спродюсировала Art Angels. Мне кажется, тогда в ней существовало прекрасное противоречие: она создавала нечеловеческие миры очень человеческим способом. В её искусстве было много несовершенства. Случайности, юмора, подросткового максимализма, даже некоторой нелепости. Граймс могла быть феей, вампиром, киборгом, инопланетянкой — но ни один из этих образов не поглощал её целиком.

После знакомства с Маском в 2018 году произошло нечто радикально важное. Она оказалась рядом с человеком, для которого космическая экспансия, искусственный интеллект, изменение природы человека — не художественные метафоры, а реальные проекты, подкреплённые капиталом, инженерией и властью. И тут возник разлом. Что происходит с фантазией художника, когда кто-то другой начинает превращать её в реальность?

До встречи с Маском Граймс могла фантазировать о бессмертии, цифровом сознании, роботах и постчеловеческой цивилизации, сохраняя ироническую дистанцию. После встречи её фантазии оказались связаны с людьми, которые претендуют на право определять технологическое будущее человечества. Возможно именно в этот момент Граймс начала растворяться в собственном образе.

2️⃣. Художница становится частью идеологии, которую прежде использовала как художественный материал

Помните киборгов у Донны Харауэй — это фигуры освобождения от жёстких границ: между природным и искусственным, мужчиной и женщиной, человеком и машиной. Ранняя Граймс кажется мне очень близкой к этому представлению.

Но у технологического футуризма есть и совсем другая версия. В ней постчеловеческое будущее оказывается проектом небольшой группы исключительно богатых людей, которые обладают властью над технологиями, инфраструктурой и собственными представлениями о том, каким должно быть человечество.

И тогда киборг перестаёт быть фигурой освобождения. Он становится символом новой иерархии. Мне кажется, Граймс оказалась на пересечении этих двух версий будущего. Она продолжала использовать образы эльфов, богинь, искусственного сознания и технологической эволюции. Но теперь эти образы начали восприниматься иначе: то, что раньше выглядело как альтернативная культура, стало эстетикой новой технологической аристократии. Не обязательно потому, что она намеревалась её обслуживать, скорее потому, что изменился социальный контекст её искусства.

Граймс, возможно, искренне влюбилась в возможность оказаться внутри будущего, которым всегда была одержима. Будто писатель-фантаст однажды получил приглашение жить в собственной книге — и только потом обнаружил, что эта книга написана не им.

Продолжение в комментариях.