Продолжаем с Черчиллем читать сборник "Как нам это пережить" издательства freedom letters
Юлий Гуголев привычно страстен, чем его поэтика всегда и подкупала. Если абстрагироваться от патологической авторской мании смотреть на собственный народ свысока, то читатель сарказм посчитает горечью, а презрение примет за жалость. Допустив право художника на политический и социальный иммунитет, Гуголевские строки вполне можно представить в сборнике антивоенной поэзии, например, шестьдесят восьмого года. Такая неравнодушная гражданская позиция, такой возвышенный поэтический голос, такая нравственная социалистическая правота. Ну да, в кармане, как это принято, фига. И на самом деле не Пол Пота осуждает автор и не Чан Кай Ши, не Никсона и не Имре Надя, а кого принято клясть на кухнях за воспетыми Гуголевым портвейновыми посиделками. И, как бы намекая на это, автор волнуется:
«Интересно, что скажут в процессе
разговора о зле и добре
Саша в Киеве, Боря в Одессе,
Ира в Харькове, Ваня в Днепре».
Всё нормально, Юлий! Кабанов вновь сделает вид «А ШО тут такова?», Херсонский что-нибудь промычит про «трупы колорадов», а Евса… Она женщина слабая, потому давно в Германии. Нет у нас права её осудить. Про Ваню ничего не могу сказать. Не расшифровал с ходу, кто имеется в виду. Но что-то мне подсказывает, что неизвестный мне Ваня товарища своего Юлю одобрит.
Алла Боссарт как многолетняя эпигонша Ахмадулиной и тут радует постоянством. Распевный ритм путешествия по волнам памяти то и дело закручивается в эротический штопор:
«Каштан фаллическую силу
свечей упругих не скрывал,
сиял в зелёных лапках символ,
воспроизводства карнавал,
чертополох ладони рвал».
Не совсем ясно, кто там кого сиял и рвал, но общее ощущение дионисического карнавала автором, несомненно, передано. Заканчивается, впрочем, этот гормональный пир и «ликованье естества» плохо: приходит мистическая «нежить» и всё закономерно увядает. Клиническая картина понятна даже неопытному диагносту. Можно, конечно, предложить терапию, но лучше убедить пациента смириться с возрастом и найти занятия поспокойнее э… поэзии.
Лилия Газизова ещё одна поэтесса-верлибристка по-татарски хитра и лукава. Вместо апокалиптических рефлексий, подобно Дмитрию Григорьеву, предложила в сборник нейтральные зарисовки о Турции и милые воспоминания о переписке с английской королевой. За это большое ей от нас спасибо. Всё же есть мудрые люди, которые и вроде не хотят ссориться со своими, но и понимают, что в России им ещё жить, а страна вообще-то родная, да и не такая плохая как некоторым кажется, а иным хочется.
Весьма компактной комплекции детская поэтесса и переводчица английской поэзии Марина Бородицкая, следы которой можно найти во множестве школьных хрестоматий, а голос ещё совсем недавно звучал на «Радио России», «перепирает» на новые смыслы английское стихотворение «Дом, который построил Джек» (This Is the House That Jack Built), как оно нам было знакомо в переводе Маршака. С умением складывать из пальцев фиги, а фиги прятать в карманах у автора всё нормально, например такие строки:
«А это
весёлый один человечек,
что злыми ракетами город увечит,
чтоб не приехали краны подъемные,
не растащили бы глыбы огромные,
чтобы добраться к людям в подвале,
которые, впрочем, живы едва ли
в доме, который разрушил «град».
А вот
петушок на небесной спице:
он ещё спит, но ему уже снится
один человечек...».
Конечно же, речь идёт о каком-то постороннем «человечке», каком-то заграничном, ихнем «бяке» или даже «буке». Потому эти стихи обязательно надо включить в хрестоматию для внеклассного чтения и прорекламировать ту хрестоматию в «Учительской газете». Да что там мелочиться, нужно просто весь сборник «Как нам это пережить» порекомендовать в качестве учебного пособия если не по литературе, то по начальной военной подготовке. Но это ладно, этим мы ещё займемся. Потом.
