Стихи Ларисы Емельяновны Миллер неприятия не вызывают. Поэтесса работает давно и плодотворно. Так же давно и плодотворна не любит всё плохое и готова в любой момент «выйти на площадь» за всё хорошее. Это очень грустная лирика пожилой женщины, мудрая и трогательная. Пожилым людям сейчас тяжело, особенно тяжело осознавать крах собственных иллюзий. А стихи действительно хорошие, не смотря на некоторую избитость рифм, предсказуемость образов, легкое заикание и необязательность иных слов:

«Когда, заглушая весенний галдеж,
Раздастся пронзительный голос сирены,
То ты, покидая родимые стены,
Бери только то, без чего пропадешь.
Бери, собираясь в неведомый путь
Кой-что из лекарств, кое-что из одежды,
А главное, каплю последней надежды
Средь прочих вещей захватить не забудь»

Тексты Любови Сумм, с точки зрения классической филологии, может быть, и стихи, но на взгляд читателя, вскормленного щедрым молоком русской силлабо-тоники, просто симулякр. Знал ли Бодрийяр о литературных опытах Любови Сумм или умер в неведении, история философии умалчивает. Однако, имитация верлибра зачитывается как обязательная программа для филологических дев. Абстрагировавшись от формы, перейдем к смыслам. Смысла, в принципе немного, он весь укладывается в эти бессмертные строки:

« Какие фильмы! Счастье интеллигента -
ворованный воздух -
есть что прихватить в вечность.
Но я, сегодня, перебирая мои книги -
переведенные, отредактированные
опредисловленные,
слышу внутренний голос:
какие книги мы издавали!

Слышу в этом моем голосе гнев,
слышу страдание -
образ утраченного счастья...» Ну и так далее, там фраза заканчивается только на следующей странице.
Глубоко сопереживая тщетности надежд автора на справедливость этого мира и крах связанных с этим глубоко интеллигентных иллюзий, не могу не отметить с удовлетворением, что теперь у русской культуры появился шанс к обновлению. Пусть этот шанс ничтожен, пусть надежда на обновление напрасна, а усилия по сохранению этого едва затеплившегося огонька тщетны. Главное, не топить его подобными строками. Затухнет с шипением.

С трепетом и осторожностью бывалого диггера раскрывал я 305 страницу, где начинаются стихи Татьяны Щербины. Предчувствия его не обманули. С первых строк автор расставил все точки над Ё.

«От старости зубы спилились,
И глаз потерял остроту,
усох во мне трепетный ирис, (не знал, что это так у них называется)
заветрилась слава труду...»
Далее автор сетует на тщетность всего сущего и «несносный вздор» какого-то деда. Видимо, у автора имеется некий пожилой родственник, который требует ухода. Стихов у Татьяны Щербины много. Много и в этом сборнике. Стихи мастеровитые, но плохие. В этом Щербина постоянна. Особенно симптоматичны последние строки последнего стихотворения, заканчивающего подборку, а с ней и весь сборник:
«Нажимаешь кнопку в лифте
красную — и в ней вопрос:
ядерная? Фифти-фифти,
ну и пес с ним, ну и пес...»

Я бы с Татьяной Щербиной в лифт заходить не стал. Мало ли что…

Резюмируя всё вышесказанное, отмечу, что поэтическая мысль авторов, собранных счастливыми иноагентами под одной обложкой как и дух «цветет, где хочет», то страстно воспаряя к небывалым высотам стиля, то совершает унылое грехопадение в пучину имитации верлибра и вообще поэзии. Однако, форма оказывается не столь важна, когда за душой есть что-то кроме явных трюизмов и политических лозунгов. Пожелаем авторам здоровья и творческих успехов в дальнейшем.