«Что вообще для человека и его психики значит еда?».
Это очень распостранённый мотив снов: мы едим, готовим, идём в продуктовый, видим готовую еду, странную еду, типа песочка в миске, фрукты и ягоды на ветках, сидим с кем-то за обеденным столом, посещаем кафе, испытываем голод, видим голодных детей или животных; или нас кто-то кусает, и тогда мы сами становимся едой.
С другой стороны, всё, что мы проживаем днём, мы символически «едим», усваиваем, помещаем внутрь себя: я этого наелся/вкусил, это у меня поперёк горла, меня от того тошнит, того я не перевариваю, я сыт или пресытился чем-то. (Метафор еды в языке великое множество, напр. см. соотв. работу Е.А.Юриной).
Еда, половой акт, смерть - основные моменты биологической жизни человека и, соответственно, как бы фундамент всего символического и психологического.
Именно потому еда в вышей степени ритуализирована. Трапезничая с марокканцами, когда все едят из одного блюда, черпая еду кусочками хлебных лепёшек или руками, я понял ритуальное значение столового прибора: в нём нет необходимости. Этот набор повторяет основные орудия возделывания земли, это маленькие мельхиоровые - лопата, вилы-грабли, серп. На столе-алтаре мы кладём перед собой непременно круглое изделие из обработанной глины-земли и на нём «орудуем», расчленяя, сортируя, поглощая (всё как в храмовых обрядах).
Какой психический процесс в этот момент происходит, мы не знаем, он ниже порога сознания, но мы можем догадываться.
Каждый повар - раньше был бы жрецом.
...Афиней раскрывает на многих примерах... сакральное происхождение греческих поваров. Он показывает, как их искусство вышло из искусства жертвоприношения, и как вначале оно было принадлежностью свободнорожденных; он прямо отождествляет поваров со жрецами, закалывавшими жертвенное животное и умевшими обращаться с ножом и мясом животного... В Индии и в Вавилоне имеются священные повара и пекари при храмах, по большей части жрецы...
Еда имеет смысл также любовного соединения, это символический половой акт.
'Поесть' <поеть> значит 'соединиться', тоже обсценное значение лежит в метафорах 'варки', блюда, 'кушанья', 'повар' приобретает семантику оплодотворителя - мужа, любовника, жениха.
<Сразу вспоминается фильм Альмодовара где повар и любовник, еда и секс>
...еда Евы и Адама влечет их плотское соединение....
Еда играет центральную роль при браке, вся процедура которого метафорически повторяет историю растения, злака, хлеба.
...Если вспомнить "большой выход" при литургии, где священнослужители несут на головах хлеб и вино, то станет ясен образ шествия персонифицированных объектов еды, самих божеств. Как они продвигаются в шествии, чтоб лечь на столе и получить избавление от смерти и новое плодородие, так в брачной процессии шествуют эти же космические божества в человеческом виде, чтоб на ложе претворить смерть в жизнь, возродиться в акте соединения и дать новое рождение себя же самих.
Несколько раз в день мы проводим ритуал еды (после ритуалов покупки), соединяющий нас с родом и богами земли - чтобы сила рода, плодородия, воскресла в нас.
Архаическое осмысление еды, восходящее еще к тотемизму, лучше всего сохранилось в литургии. ...роль в церкви стола: это величайшая "святыня", "святая святых", "престол", который представляет собой просто-напросто обеденный стол. ...главное таинство - это драма еды, а хлеб и вино - тело и кровь божества. ... Рядом с хлебом, олицетворяющим мужское воскрешающее божество (артос), существует такой же хлеб, олицетворяющий женское божество (панагия)...
В центре погребальных обрядов также находится еда.
Как персонификация земли и плодородия, 'покойник' находится на столе, на том самом столе, где лежит еда, хлеб и вино, на столе, за которым едят; когда же его зарывают в землю, над его телом ставят стол и едят за ним, повторяя оживание умершего.
* До этого момента все цитаты из книги О.Фрейденберг «Поэтика сюжета и жанра»