Философия болезни
Думаю, душевная болезнь - это общая доля. Все проходят через грипп, ветрянку, герпес, какой-нибудь гастрит. Душевные недуги столь же заметны, как и телесные, наносят куда больший урон и тянутся годами, но нас больше волнует тело и его «годность к эксплуатации». Не каждый хочет вникать в свой изъян, вкладывать персты в рану на свой страх и риск.
Священникам, что раньше могли помочь, нынче мало кто доверится, а уж идти к «мозгоправу», что появились не так давно, многие считают дурным тоном. Во всяком случае, это всегда непростое решение.
Врачу такие охраняемые зоны известны из практики работы с пациентами: эти зоны напоминают островные крепости, которые невротик пытается оборонять, как от щупалец осьминога. ("Счастливый островок невроза", как один из моих пациентов назвал свое сознательное состояние!) Врач знает, что его пациенту нужен такой остров: без него он потерял бы себя. Остров служит убежищем сознания, последним бастионом, защищающим от угрожающих объятий бессознательного.
Но опыт нездоровья - интимный и тайный - есть у всех. И телесное в нём всегда в тесной связи с душевным. Многие жили и живут на фоне серьёзного недуга, вспомним Фрейда с его карциномой, обмороки Юнга, головные боли Ницше, из литературных героев: эпилептик князь Мышкин, булгаковский Пилат с опять таки головной болью, более сказочный Римус Люпин, профессор-оборотень из Гарри Поттера. Чем больнее человек, тем подчас интереснее. От слишком здоровых порой тошнит. Говорят, Калигула и Гитлер обладали отменным здоровьем.
Телесная болезнь - пограничный опыт, разрушающий выстроенный нами «песочный замок» жизненных планов, очерчивающий границу, за которой тело перестаёт служить, сбрасывает седока.
Но так и в душевной сфере: «нормальных», со всех сторон здоровых людей не существует. Это особенно заметно на ближнем, на соседе, в котором мы рано или поздно замечаем странности и сколы, «заскоки», изьяны. У каждого находится горб, рана, ахиллесова пята, заклятие, скелет в шкафу. Когда жизнь «бьёт» по этому месту - снаружи или изнутри (когда проблемы приходят изнутри - это столь же обычное дело), мы оказываемся слабыми, не на высоте, не в себе, больными на голову, жалкими. Это всегда испытание и для окружающих, и для нас самих.
....бывают и умеренные неврозы, и просто психологические затруднения, не поддающиеся диагностике. Примечательным образом, именно последняя категория случаев ставит врача перед самыми трудными проблемами. Люди, оказавшиеся в подобных ситуациях, зачастую терпят невыразимые страдания, не проявляя при этом невротических симптомов, которые давали бы им право называться больными.
Дальше возможны разные варианты - пренебречь этим своим открытием, скорее забыть и вернуться к «нормальному» состоянию сознательного неведения: найти отговорку, оправдание, извинение: я был в стрессе, меня вывели из себя, у меня тяжелый период, это пройдёт, в следующий раз буду умнее, я работаю над собой.
Ещё есть популярный путь - стать психологом! В процессе обучения, анализа, собственной практики - пристально наблюдать за своим недугом, и выправиться, найти баланс. После книги Сэджвика «Раненый целитель» изощрённая хитрость людей, становящихся психологами, стала всем очевидна.
Ещё из недуга можно сделать профессию. К примеру, берсерки и люди с агрессивной доминантой хороши на ринге. Нарциссы нужны на сцене, вообще в искусстве, хотя, конечно, нарциссы, в какой-то степени овладевшие своим наваждением, как материалом для творчества. Осознанные, окультуренные нарциссы.
Можно свой недуг повесить на близких. Такую стратегию с юмором описывает Юнг.
Я однажды свел знакомство с одним весьма почтенным человеком, его легко можно было назвать святым. Я три дня ходил вокруг него и никак не мог обнаружить в нем хотя бы некоторые слабости, присущие смертным. Мое чувство неполноценности угрожающе возросло, и я уже начал было всерьез подумывать о том, чтобы стать лучше. Но на четвертый день ко мне на консультацию пришла его жена… Ничего подобного в моей практике прежде не было.