«Это присяжные решали, а я просто рядом сидел»

Уже все успели высказаться о предложении Верховного Суда РФ объединить профессионального судью и четырех присяжных в одну коллегию. Это одна из нескольких новелл, которые объединены в более глобальную реформу всего института присяжных.

В чем суть именно этого предложения? В том, что председательствующий судья сможет физически находиться с присяжными в совещательной комнате и «разъяснять возникающие вопросы». При этом, со слов судей Верховного Суда РФ, функциональное разделение - кто за разрешение каких вопросов отвечает - сохранится: присяжные будут решать вопросы факта, голосовать по внутреннему убеждению и не мотивировать вердикт, а судья будет лишь «разъяснять им вопросы права».

Вот с этим «сохранится» у меня большие сомнения.

Самостоятельность присяжных ведь не сводится к тому, кто физически записывает ответ в вопросный лист. Важно, как этот ответ появился и под чьим влиянием сформировалось внутреннее убеждение.

Представим четырех людей, для которых участие в правосудии не профессия. Рядом с ними профессиональный судья, который вел весь процесс, разрешал ходатайства, объяснял порядок исследования доказательств. А теперь он вместе с ними обсуждает возникающие вопросы перед вынесением вердикта.

Мы действительно предполагаем, что в совещательной комнате присяжные будут воспринимать судью как равного участника разговора, с которым одинаково легко согласиться и поспорить?

На мой взгляд, естественным ориентиром для них станет именно позиция судьи. Он знает процедуру, владеет юридическим языком, может объяснить, какое рассуждение выглядит правильным, а какое ошибочным. И собственное сомнение присяжного легко превратится из основания не согласиться с обвинением в подозрение, что он просто чего-то не понял.

Для этого судье даже не нужно прямо указывать, какой вердикт вынести. Достаточно расставить акценты: задержаться на одном обстоятельстве, предложить иначе посмотреть на другое, отнестись к чьему-то сомнению как к недоразумению.

Проблема не в том, что каждый судья обязательно станет давить на присяжных. Проблема в том, что из процедуры убирают гарантию, которая позволяет им принимать решение без такого влияния.

Сейчас ч. 2 ст. 341 УПК прямо запрещает присутствие в совещательной комнате кого-либо, кроме самих присяжных. Для меня смысл этого правила не в ценности самого таинства вынесения решения, а в создании пространства, в котором присяжному в том числе не приходится сверять свое мнение с реакцией председательствующего.

Ну, и не будем забывать, что возможность получить помощь судьи уже существует. По ст. 344 УПК присяжные возвращаются в зал, и председательствующий дает необходимые разъяснения в присутствии сторон. Зачем же изменять эту процедуру и подменять ее чем-то? Уж точно не за тем, чтобы повысить законность выносимых вердиктов - есть уже для этого способы.

Что останется от гарантии независимости мнения присяжных, если разъяснения судьи переместятся в совещательную комнату? Как защита узнает, где закончилась помощь с процедурой и началось убеждение в правильности определенного ответа? Да кто вообще будет соблюдать какие-либо гарантии, если дверь в совещательную комнату закрыта, и никто не видит, что за ней происходит?

Я не вижу, как совместить предложенную конструкцию с реальной самостоятельностью коллегии. Убеждение в виновности будет формироваться в присутствии и под огромным влиянием человека, чей профессиональный авторитет заведомо выше.

В итоге, присяжным предлагают оставить право решать самим, но убрать условия, в которых они могут это делать. Хотя «самостоятельно вынесенный вердикт» и согласие с судьей - это иногда совсем не одно и то же.