Про "Письма Баламута"
Друзья, "Письма Баламута" - книга непростая. И наверное, имеет смысл кое-что прояснить.
Во-первых, английская (и не только) литература насчитывает многовековую традицию использование смысловых перевертышей для памфлета и притчи. Чаще всего можно видеть сатирические примеры - скажем, у того же Свифта в "Путешествиях Гулливера" постоянно меняется точка зрения (и точка сборки) рассказчика.
Гулливер то восторгается императором Лилипутии, то умными и добрыми великанами, то брезгливо сторонится йеху и преклоняется перед лошадьми. Значит ли это, что сам Свифт вслед за своим героем обожает мимишных лилипутиков (а на самом деле, властных, жестоких и лживых созданий), мечтает жить в игрушечном домике на столе у великанской девочки (привет Льюису Кэрролу) и главное - ненавидит людей до такой степени, что мечтает, чтобы нас поработили лошади?
Мне кажется, такое никому и в голову не придет.
Свифт использует прием, который столетия спустя Виктор Школовский назовет ОСТРАНЕНИЕМ (от слова "странный"). Этот прием необходим в том случае, когда необходимо взглянуть на некое явление с неожиданной точки зрения - чтобы увидеть его истинную сущность.
И Свифт, и Клайв Льюис используют этот прием, чтобы попытаться разобраться в том времени, в котором каждый из них живет. И в человеке, само собой.
Что же делает Клайв Льюис в "Письмах Баламута"? Он помещает бесов в контекст английской бюрократии. И умножает все это на текущие исторические события.
Напомню, в тексте старший бес поучает в письмах младшего. Такой адски-бюрократический роман антивоспитания.
Баламут отвечает на донесения Гнусика с истинно английской вежливостью вышестоящего к нижестоящему, к тому же их связывает некое адское родство (дядя и племянник) - отсюда все эти "мой дорогой Гнусик" и т.д.
Получается одновременно смешно и страшно.
Льюису удается замечательно описывать важнейшие духовные аспекты глазами существа, которому они абсолютно недоступны. Который, подобно бесам в "Божественной комедии" Данте, не в состоянии произнести (или написать) слово Бог, поскольку уже в самом этом слове содержится недоступная для ада благодать.
Например, в письме втором читаем: "Все привычки подопечного, и душевные, и телесные, льют воду на нашу мельницу.
Один из великих наших союзников в нынешнее время — сама церковь. Пойми меня правильно. Я говорю не о той самой Церкви, которую мы видим объемлющей пространство и время, укорененной в вечности, грозной, как полки со знаменами. Это зрелище, признаюсь, способно устрашить самых смелых искусителей. Но, к счастью, та Церковь невидима для людей. Твой подопечный видит лишь недостроенное здание в псевдоготическом стиле на неприбранном строительном участке. Войдя же внутрь, он увидит местного бакалейщика с елейным выражением лица, а тот предложит ему лоснящуюся маленькую книжку, где записано содержание службы, которое никто толком не понимает, и еще книжечку в потертом переплете, содержащую искаженные тексты разных религиозных песнопений, в большинстве своем плохих и напечатанных к тому же мелким шрифтом. Когда он сядет на свое место и оглядится, он увидит как раз тех соседей, которых он избегал".
По сути дела, Льюис говорит нам прямым текстом: люди! если вас раздражает церковь как здание или как социальный институт — это не отменяет существование той самой истинной Церкви с большой буквы. Вопрос не в ней, а в вас (ну или в нас).
Но главное! главное здесь вот в чем. Если как следует вчитаться в текст (а это необходимое условие понимания), то становится ясно - не только Гнусику, но и самому Баламуту не удается погубить душу объекта их усилий.
Просто потому - что человек наделен свободой воли и свободой выбора. Он субъект, а не объект. Именно поэтому их "подопечный" ускользает из их сетей.
Что же касается судьбы самого Гнусика, то она незавидна. Бесы не знают любви, но знают ее симулякр (извините за анахронизм). А это - поглощение. Псевдолюбовь-обладание как раз подразумевает ситуацию, когда один "присваивает" себе другого. Как это случилось, например, с Актером в "Расторжении брака".
Продолжение.
#МарияШтейнман
